Закон о защите прав потребителей ст 10: Статья 10. Информация о товарах (работах, услугах) / КонсультантПлюс

Содержание

Дополнительные требования к порядку организации и осуществления Роспотребнадзором и его территориальными отделами проверок по обращениям (заявлениям) о нарушении прав потребителей

Федеральным законом от 03.07.2016 №277-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» и Федеральный закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации» с 01.01.2017 изменились требования к порядку рассмотрения органам государственного контроля (надзора) и муниципального контроля обращений граждан.

Вышеназванным федеральным законом установлены дополнительные требования к порядку организации и осуществления Роспотребнадзором и его территориальными отделами проверок по обращениям (заявлениям) о нарушении прав потребителей.

Так, согласно новой редакции пп. «в» п. 2 ч. 2 ст. 10 Федерального закона от 26.12.2008 №294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» (далее — Федеральный закон от 26.

12.2008 №294-ФЗ) нарушение прав потребителей является основанием проведения внеплановой проверки, лишь в том случае если заявитель обращался за защитой (восстановлением) своих нарушенных прав к юридическому лицу, индивидуальному предпринимателю и такое обращение не рассмотрено либо требования заявителя не были удовлетворены.

Следует отметить, что дополнительное требование о предварительном обращении потребителя к субъекту хозяйственной деятельности, нарушившему права последнего, не распространяется на случаи поступления в Роспотребнадзор обращений и заявлений граждан о фактах возникновения угрозы причинения вреда жизни, здоровью граждан или причинения такого вреда, т.е. когда в обращении указывается на нарушения требований санитарного законодательства (СанПиНов и др.) и законодательства о техническом регулировании. По таким обращениям граждан принимаются меры в рамках федерального государственного санитарно-эпидемиологического надзора и государственного контроля (надзора) за соблюдением требований технических регламентов.

В связи с этим, в случаях, когда гражданин приобрел несоответствующий требованиям безопасности товар, он вправе обращаться непосредственно в Роспотребнадзор. При поступлении таких обращений Роспотребнадзор в установленном законом порядке проводятся мероприятия по контролю.

Изменения коснулись и порядка рассмотрения органами контроля (надзора) заявлений, не позволяющих установить обратившееся лицо.

Так, часть 3 статьи 10 Федерального закона от 26.12.2008 №294-ФЗ гласит, что обращения и заявления, не позволяющие установить лицо, обратившееся в орган государственного контроля (надзора), а также обращения и заявления, не содержащие сведений о фактах (поименованных в п. 2 ч. 2 ст. 10 Федерального закона №294-ФЗ), не могут служить основанием для проведения внеплановой проверки, за исключением обращений направленных заявителями в форме электронных документов, с использованием средств информационно-коммуникационных технологий, предусматривающих обязательную авторизацию заявителя в единой системе идентификации и аутентификации.

Кроме того, по решению руководителя, заместителя руководителя органа контроля (надзора) внеплановая проверка подлежит прекращению, если будет выявлена анонимность обращения или заявления, явившегося основанием для ее организации, либо установлены заведомо недостоверные сведения, содержащиеся в обращении или заявлении (п. 3.4 ст. 10 Федерального закона от 26.12.2008 №294-ФЗ).

Следовательно, анонимность обращения (заявления) либо заведомая недостоверность содержащихся в них сведений, являются основаниями для прекращения такой проверки.

При этом орган контроля вправе обратиться в суд с иском о взыскании с гражданина, юридического лица, индивидуального предпринимателя, расходов, понесенных в связи с рассмотрением поступившего обращения, если в последнем были указаны заведомо ложные сведения (п. 3.5 ст. 10 Федерального закона от 26.12.2008 №294-ФЗ).

Таким образом, нововведения законодательства относятся как к потребителям, так и к юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям, осуществляющим хозяйственную деятельность, которым в свою очередь, необходимо будет обратить особое внимание на организацию приёма и рассмотрения обращений и претензий потребителей на нарушение их прав и интересов.

Ст. 10 ЗУ О защите прав потребителей Права потребителя в случае нарушения условий договора о выполнении работ (оказании услуг) от 12.05.1991 № 1023-XII Закон Украины О защите прав потребителей Статья 10 (ЗУ О правах потребителей, ЗоЗПП) Комментарий

1. Потребитель вправе отказаться от договора о выполнении работ и потребовать возмещения убытков, если исполнитель своевременно не приступил к выполнению обязательств по договору или выполняет работу так медленно, что закончить ее в определенный срок становится невозможным.

Если значительная часть объема услуги или работ уже выполнена, потребитель имеет право расторгнуть договор лишь относительно части услуги или работ, осталась.

2. Если во время выполнения работ станет очевидным, что они не будут выполнены по вине исполнителя согласно условиям договора, потребитель имеет право назначить исполнителю соответствующий срок для устранения недостатков, а в случае невыполнения этого требования в определенный срок — расторгнуть договор и требовать возмещения убытков или поручить исправление недостатков третьему лицу за счет исполнителя.

3. В случае выявления недостатков в выполненной работе потребитель вправе по своему выбору потребовать:

1) безвозмездного устранения недостатков в выполненной работе в разумный срок;

2) соответствующего уменьшения цены выполненной работы;

3) безвозмездного изготовления другой вещи из такого же материала и такого же качества или повторного выполнения работы;

4) возмещение причиненных ему убытков с устранением недостатков выполненной работы своими силами или с привлечением третьего лица;

5) реализации других прав, предусмотренных действующим законодательством на день заключения соответствующего договора.

Указанные требования подлежат удовлетворению в случае выявления недостатков при приеме выполненной работы или во время работы, а в случае невозможности выявления недостатков при приеме выполненной работы — в течение гарантийного или другого срока, установленного договором, в течение двух лет со дня принятия выполненной работы в случае отсутствия гарантийного или другого срока, установленного законодательством или договором.

4. При наличии в работе существенных недостатков потребитель имеет право требовать расторжения договора и возмещения убытков.

Если существенные недостатки были обнаружены в работе, выполненной из материала потребителя, потребитель имеет право требовать по своему выбору или выполнения ее из такого же материала исполнителя, или расторжения договора и возмещения убытков.

Указанные требования могут быть предъявлены потребителем в течение сроков, предусмотренных нормативно-правовыми актами и нормативными документами, условиями договора, а в случае отсутствия таких сроков — в течение десяти лет.

5. В случае если исполнитель не может выполнить работу согласно договору, за каждый день просрочки потребителю уплачивается пеня в размере трех процентов стоимости работы, если иное не предусмотрено законодательством. В случае если стоимость работы не определена, исполнитель уплачивает потребителю неустойку в размере трех процентов общей стоимости заказа.

Уплата исполнителем неустойки, установленной в случае неисполнения, просрочки исполнения или иного ненадлежащего исполнения обязательства, не освобождает его от выполнения обязательства в натуре.

6. Исполнитель не несет ответственности за невыполнение, просрочку исполнения или иное ненадлежащее исполнение обязательства и недостатки в выполненных работах или предоставленных услугах, если докажет, что они возникли по вине самого потребителя или вследствие действия непреодолимой силы.

7. Об отступлениях от условий договора и другие недостатки в работе, которые не могли быть обнаружены при обычном способе ее принятия, потребитель обязан сообщить исполнителю не позднее трех суток после их выявления.

8. Исполнитель в зависимости от характера и специфики выполненной работы обязан выдать потребителю расчетный документ, удостоверяющий факт выполнения работы.

9. Исполнитель обязан в течение месяца возместить убытки, возникшие в связи с потерей, порчей или повреждением вещи, принятой им от потребителя для выполнения работ. Исполнитель не освобождается от ответственности, если уровень его научных и технических знаний не позволил обнаружить особые свойства вещи, принятой им от потребителя для выполнения работ.

Если выполнение работ требует использования дополнительных материалов, такие материалы должны соответствовать требованиям безопасности, установленным законодательством к таким материалам.

10. Исполнитель несет ответственность за вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя, который возник в связи с использованием вещей, материалов, оборудования, приборов, инструментов, приспособлений или других средств, необходимых для выполнения им работ, независимо от уровня его научных и технических знаний, что позволяет выявить их свойства, согласно законодательству.

11. Если во время выполнения работ возникает необходимость в дополнительных работах, которые не были предусмотрены условиями договора, исполнитель обязан получить от потребителя разрешение на выполнение таких работ.

Любые дополнительные работы, выполненные исполнителем без согласия потребителя, не создают для потребителя каких-либо обязательств по их оплате.

12. Если после заключения договора станет очевидным, что работы, учитывая их цену и характеристики или другие обстоятельства, явно не удовлетворять интересы или требования потребителя, исполнитель обязан немедленно сообщить об этом потребителю.

Исполнитель обязан таким же образом сообщить потребителю, если стоимость работ может существенно возрасти, чем можно было ожидать при заключении договора.

Потребитель вправе отказаться от договора о выполнении работ без штрафных санкций со стороны исполнителя в случае возникновения обстоятельств, предусмотренных в абзацах первом и втором настоящей части.

13. Требования настоящей статьи не распространяются на выполнение работ по гарантийному ремонту.

Компенсация за некачественное лечение — Областная газета OGIRK.RU

Газета «Областная» совместно с прокуратурой Иркутской области представляет рубрику, цель которой – повысить правовую грамотность населения. Ждем ваши вопросы на электронную почту [email protected] с пометкой «Вопрос прокурору».

 

? Возможно ли требовать возмещение вреда здоровью, причиненного в результате некачественного лечения, проведенного бесплатно, и в каком порядке?

 

Отвечает старший помощник прокурора Октябрьского района г. Иркутска Мещерякова М.В.:

– Оказание услуг надлежащего качества гарантируется законом РФ «О защите прав потребителей», федеральным законом «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Вне зависимости от того, получали ли вы помощь бесплатно в государственных медицинских учреждениях на основании полиса обязательного медицинского страхования или в частных клиниках после заключения гражданско-правового договора, на возмездной или безвозмездной основе, вы имеете право на компенсацию вреда, причиненного в результате оказания некачественных услуг.

В соответствии со статьей 29 закона «О защите прав потребителей» при обнаружении недостатков оказанной услуги потребитель вправе по своему выбору потребовать: безвозмездного устранения недостатков оказанной услуги; соответствующего уменьшения цены оказанной услуги; повторного выполнения работы без повторной оплаты; возмещения понесенных им расходов по устранению недостатков оказанной услуги своими силами или третьими лицами.

Кроме того, в соответствии со статьей 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан» вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленными законодательством Российской Федерации.

В первую очередь при некачественном оказании медицинской помощи необходимо обратиться с соответствующими требованиями об устранении нарушения к самой организации, оказывающей услуги. В случае если в добровольном удовлетворении требования отказывают, необходимо в двух экземплярах составить претензию, в которой описать сложившуюся ситуацию, указать на некачественно оказанную услугу и описать свои требования. Затем эта претензия передается в медицинскую организацию, а на второй экземпляр сотрудниками клиники наносится запись о получении претензии, дата и подпись.

 

Куда можно обратиться в случае оказания некачественной медицинской помощи, если решить вопрос мирным путем не представляется возможным?

 

Действия работников медицинской организации и ответ или его отсутствие на претензию можно обжаловать в вышестоящие органы: Росздравнадзор (федеральную службу по надзору в сфере здравоохранения) или Роспотребнадзор (федеральную службу по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия потребителей) в зависимости от того, на основе чего оказывались медицинские услуги: в первом случае – на основании полиса обязательного медицинского страхования, во втором – на основании гражданско-правового договора.

Каждый гражданин в соответствии с Конституцией РФ имеет право на судебную защиту, и этот случай не является исключением. Так, гражданину, получившему некачественную медицинскую услугу, предоставляется право обратиться в суд с иском. В данном случае территориальность определяется в зависимости от местонахождения ответчика, то есть медицинской организации, к которой предъявляются требования. Через суд гражданин может потребовать возместить ему утраченный заработок (доход), затраты на восстановление нарушенного здоровья, а также компенсацию морального вреда. Обязательное участие по делам данной категории принимает прокурор.

После принятия судом решения, в том случае, если оно было принято не в пользу гражданина, или требования, указанные в иске, удовлетворили не в полном объеме, заявитель имеет право обжаловать данное решение в апелляционной и кассационной инстанции.

Распространение закона и политики в отношении защиты прав потребителей в Бразилии: влияние закона ЕС

Мы живем в обществе массового потребления. Люди стимулируются к потреблению большого и разнообразного количества продуктов и услуг. Повышение производительности играет центральную роль в снижении цен и увеличении количества продукции. Современные отрасли промышленности имеют системы контроля качества, но массовое производство также поставляет бракованную продукцию, что представляет собой постоянную угрозу безопасности потребителей.

Строгая ответственность за дефектную продукцию

CDC вводит правило строгой ответственности, основным источником вдохновения для которого послужила Европейская директива 85/374 об ответственности за дефектную продукцию.Статья 12 CDC гласит:

§. 1. Продукт является дефектным, если он не обеспечивает безопасность, которую обычно от него ожидают, принимая во внимание соответствующие обстоятельства, среди которых:

I – презентация продукта;

II – использование и риски, которые разумно ожидаются от продукта;

III — дата выпуска.

Строгая и совместная ответственность, принятая CDC, имеет большое сходство с Директивой 85/374/ЕЭС о сближении законов, правил и административных положений государств-членов об ответственности за ущерб, причиненный дефектной продукцией (исключениями являются пределы ответственность и бремя доказывания связи между ущербом и недостатком).Производители несут ответственность за ущерб и все материальные и моральные убытки (Статья 6, VI CDC), причиненные дефектной продукцией, независимо от халатности. В случае несчастных случаев, вызванных дефектной продукцией, статья 12 CDC устанавливает, что:

Изготовитель, производитель, строитель (будь то отечественный или иностранный) и импортер несут ответственность, независимо от небрежности, за возмещение вреда, причиненного потребителям из-за дефектов, связанных с конструкцией продукта, изготовлением, конструкцией, сборкой, рецептурой, манипулированием, представлением или условия акклиматизации, а также отсутствие информации или предоставление неадекватной информации об общественном использовании и рисках.

Одним из примеров применения строгой ответственности является ущерб, причиненный пассажиру в результате автомобильной аварии из-за того, что автомобильная подушка безопасности не сработала при столкновении. Верховный суд постановил, что: «Строгая ответственность изготовителя возникает из-за нарушения обязанности не поставлять дефектный продукт на потребительский рынок, и любое нарушение безопасности или пригодность продукта по отношению к предполагаемому использованию будет включать ответственность за ущерб, причиненный товаром» (REsp 1,306,167, j.12 марта 2013 г.).

CDC также устанавливает солидарную (солидарную) ответственность: все участники производственной цепочки несут солидарную ответственность за ущерб, причиненный дефектным продуктом. Таким образом, производитель, производитель, сборщик и импортер несут ответственность за ущерб, причиненный дефектной продукцией. Статья 13 CDC определяет, что коммерсант (продавец) также несет ответственность за ущерб, причиненный дефектной продукцией, когда:

I – производитель, застройщик, производитель или импортер не могут быть идентифицированы;

II – товар поставляется без четкого указания изготовителя, производителя, строителя или импортера;

III – недостаточно сохраняет скоропортящиеся продукты.

Верховный суд Бразилии постановил, что ответственность коммерсанта (трейдера) является исключительной, возникающей только в том случае, если невозможно установить производителя:

В соответствии с практикой этого Суда ответственность коммерсанта как солидарная ответственность возникает только в том случае, если невозможно установить производителя, чего не произошло в настоящем деле. (AREsp 1016278, б. 28 марта 2017 г.)

В соответствии со статьей 13 CDC, продавец или продавец несут равную ответственность только в том случае, если изготовитель, строитель, производитель или импортер не могут быть идентифицированы, продукт поставляется без четкой идентификации его изготовителя, производителя, изготовителя или импортера или скоропортящиеся продукты не сохраняются должным образом.Однако недавно Верховный суд признал, что, поскольку продавец включен в цепочку поставок продукта, любой, кто продает продукт, даже если не его производитель, несет ответственность перед потребителем за получение дефектного товара и отправку его покупателю. техническая помощь (REsp 1,634,851/RJ, от 12 сентября 2017 г.).

В тех случаях, когда ущерб был причинен проглатыванием испорченных продуктов, Высший суд установил совместную ответственность продавца и производителя:

В соответствии с прецедентным правом тот факт, что товар/продукт непригоден для употребления в пищу (потому что он испорчен), не дает потребителю права предъявлять к производителю (товара/продукта) возмещения убытков, причиненных от употребления этого товара/продукта.(AREsp 265586, д. 18 сентября 2014 г.)

Во многих случаях причиной загрязнения пищевых продуктов является неправильное хранение скоропортящихся продуктов, что влечет за собой ответственность продавца. За исключением конкретного случая с продавцом, потребитель может потребовать компенсацию от любого лица, участвующего в производственной цепочке. Действительно, потребители не знают, какой поставщик несет эффективную ответственность за дефект продукта. Поэтому покупатели товаров могут подать в суд на кого угодно или на одного конкретного участника производственной цепочки.Одним из примеров является травма в результате автомобильной аварии, вызванной шиной с производственным браком. Потребитель может потребовать возмещения убытков от производителя автомобиля или производителя шин. Даже если потребитель решит подать в суд только на производителя автомобиля и суд признает, что авария произошла из-за дефекта шины, производитель автомобиля должен будет возместить все убытки. Однако производитель автомобилей может подать иск против производителя шин. CDC (Статья 13) устанавливает, что: «Физическое или юридическое лицо, ответственное за выплату пострадавшей стороне, будет иметь право требовать возмещения убытков от других ответственных сторон в связи с их участием в причинении ущерба.

Обязанность возмещения убытков возникает только в случае причинения вреда недостатком товара. CDC определяет, что продукт является дефектным, если он не обеспечивает безопасность, которую обычно от него ожидают, принимая во внимание соответствующие обстоятельства, среди которых следующие: (I) внешний вид продукта; (II) использование и риски, разумно ожидаемые от продукта; (III) дату выпуска (Статья 12, параграф 1 CDC 1990). Бразильский закон разъясняет, что продукт не может считаться дефектным, потому что на рынок поступил другой продукт более высокого качества (статья 12, п.2 CDC 1990).

Существуют исключения из строгой ответственности. Статья 12 CDC устанавливает, что производитель, строитель, производитель или импортер не будут нести ответственность, если они смогут доказать, что (I) он не размещал продукт на рынке; или (II) несмотря на то, что продукт был размещен на рынке, указанного дефекта не существует; или (III) дефект принадлежал исключительно потребителю или третьему лицу.

По мнению Верховного суда Бразилии, правонарушитель несет бремя установления наличия одного или нескольких условий и обстоятельств, необходимых для исключения ответственности за качество продукции.Другими словами, чтобы компенсировать свою ответственность, правонарушитель должен доказать, что (1) дефекта не существует; или (2) дефект возник исключительно по вине потребителя или третьего лица; или (3) он не выпустил продукт на рынок (Resp 1,715,505, j. 23 марта 2018 г.).

Если пострадавший способствовал аварии, компенсация уменьшается. Верховный суд Бразилии постановил, что: «Сопутствующая небрежность со стороны потерпевшего позволяет уменьшить размер возмещения убытков, возложенных на производителя» (REsp 287,849, j.17 апреля 2001 г.).

Важно подчеркнуть, что CDC распространяет защиту на посторонних. В статье 17 уточняется, что для того, чтобы право требовать возмещения ущерба имело силу, «все потерпевшие в результате события приравниваются к потребителям». Верховный суд постановил, что «даже если они не принимали непосредственного участия в потребительских отношениях, жертвы несчастного случая подпадают под защиту кодекса защиты прав потребителей» (STJ, AREsp 479,632, j. 12 марта 2014 г.).

В соответствии с законодательством ЕС Кодекс защиты прав потребителей Бразилии устанавливает строгую ответственность за дефектные продукты.Однако стоит отметить, что с 1990 года CDC расширил строгую ответственность за некачественные услуги (статья 14). Кодекс защиты прав потребителей Бразилии и его применение в судах позволили построить режим строгой ответственности за ущерб, причиненный продуктами и услугами. , которая стимулирует производителей и всех других участников цепочки поставок к внедрению самых передовых стандартов безопасности в бизнес-деятельности.

Безопасность продукции: роль отзыва

CDC определяет, что «продукты и услуги, доступные на потребительском рынке, не должны нести риски для здоровья или безопасности потребителей, за исключением тех, которые считаются нормальными и предсказуемыми в результате характера товар или услуга» (статья 8).В соответствии с этим правилом Бразилия вводит особую политику отзыва в качестве корректирующей меры для предприятий, чтобы они удаляли с рынка небезопасные продукты, а также информируют потребителей. Затем предприятия обязаны отозвать продукт после обнаружения минимального риска причинения вреда.

Особое внимание уделяется информации. Бразильский потребительский кодекс содержит очень строгие правила в отношении достоверности информации, предоставляемой потребителям (а также информации об окружающей среде), и рассматривает рекламу как договорное предложение. Таким образом, статья 9 CDC обязывает поставщиков четко и подробно информировать потребителей о потенциальных рисках продукта. Статья 10 CDC запрещает поставщикам выводить на рынок любой продукт или услугу, которые представляют высокий уровень вреда или опасности для здоровья или безопасности. Этот запрет распространяется на продукты, потенциально опасные для безопасности потребителей. Таким образом, CDC включает правила отзыва дефектной продукции в статьи 10, параграфы с 1 по 3:

.

§.1. Поставщик товаров или услуг, который после вывода своих товаров или услуг на рынок осознает наличие связанных с этим непредвиденных рисков, должен немедленно сообщить об этом компетентным органам и предупредить потребителей посредством рекламных объявлений.

§. 2. Рекламные объявления, упомянутые в предыдущем абзаце, будут показываться в средствах массовой информации, на радио и телевидении и будут осуществляться за счет поставщика или провайдера продукта или услуги.

§. 3. Всякий раз, когда поставщики узнают, что услуги или продукты могут представлять риск для здоровья или безопасности потребителей, федеральное правительство, штаты, Федеральный округ и муниципалитеты должны информировать об этом соответствующие стороны.

В соответствии со статьей 3 CDC поставщиком является любое физическое или юридическое лицо, государственное или частное, национальное или иностранное, а также неустановленные юридические лица, которые занимаются производством, сборкой, созданием, строительством, преобразованием, импортом, экспортом, распространением или маркетинг товаров или услуг.Поэтому, как мы указывали ранее, всякий раз, когда в законодательстве упоминается фигура поставщика, особенно в отношении гражданской ответственности (CDC, 1990, статья 12) и основных прав потребителей (CDC, 1990, статья 6), это также затрагивает изготовителя, производителя, строителя, национальный или иностранный, импортер и так далее.

Верховный суд Бразилии рассуждает, например, что «Тот факт, что покупатель не отремонтировал данное транспортное средство, не освобождает производителя от обязанности возмещения ущерба» (REsp 1,010,392, j.5 июня 2002 г.).

Министерство юстиции Бразилии приняло специальное правило о процедурах отзыва (Правило 789/2001, пересмотренное Правилом 487/2012), в котором подробно описывается, как поставщики должны информировать потребителей. Правило налагает, например, требование о том, что поставщики должны проводить рекламную кампанию в печати, на радио и телевидении, информировать потребителей об опасности или вреде некачественного товара, а также о профилактических и корректирующих мерах, которые должен принять потребитель. взять и всю другую информацию для защиты безопасности потребителей.

Поставщики должны сообщить в органы по защите прав потребителей об эффективности отзыва в течение шестидесяти дней, указав, по крайней мере, количество продуктов или услуг, фактически отремонтированных или замененных до этого момента, и их распределение по штатам Федерации. Тем не менее, Бразилии еще многое предстоит улучшить с точки зрения эффективности, и есть возможность увеличить количество отзывов. По данным ОЭСР, в то время как страны ЕС произвели в среднем 2120 отзывов с 2015 по 2017 год, США — 310, а Бразилия — только 135 отзывов.

Закон о цифровых потребительских договорах без ущерба авторскому праву: Директива ЕС о цифровом контенте, разумные потребительские ожидания и конкуренция | ГРУР Интернэшнл

Аннотация

Директива ЕС о цифровом контенте призвана облегчить трансграничное распространение цифрового контента и обеспечить высокий уровень защиты потребителей путем согласования некоторых аспектов, касающихся контрактов на поставку цифрового контента. Директива признает разнообразие лицензионных соглашений, связанных с распространением цифрового контента, например, между владельцами прав интеллектуальной собственности, посредниками и конечными пользователями.Признается, что использование потребителем цифрового контента может быть ограничено лицензионными соглашениями с конечным пользователем в соответствии с правами интеллектуальной собственности; в то же время Директива не наносит ущерба другим законам ЕС, включая авторское право. Скорее, по ст. 10, потребитель имеет право на средства правовой защиты от продавца цифрового контента в случае несоответствия, если ограничения, вытекающие из нарушения прав интеллектуальной собственности, препятствуют или ограничивают использование контента. Поскольку торговцы цифровым контентом часто не являются владельцами прав интеллектуальной собственности, а полагаются на лицензию, возникает вопрос о возможных последствиях ст.10 для рынков цифрового контента. В данной статье обсуждаются два таких возможных последствия. Во-первых, могут ли усилия по защите разумных ожиданий потребителей быть подорваны тем, что Директива оставляет за рамками договоренности между торговцами и правообладателями интеллектуальной собственности. Во-вторых, соответствует ли ст. 10 может усилить сетевые эффекты и доминирующее положение устоявшихся игроков на рынке.

I. Введение

Цифровой контент — неотъемлемая часть повседневной жизни. Цифровое потребление литературных и аудиовизуальных материалов давно превзошло традиционные формы распространения, основанные на материальных носителях, таких как бумага или компакт-диски. В то время как цифровая среда сделала возможным прямое взаимодействие между создателями контента и потребителями, она также повысила роль онлайн-посредников. Создатели полагаются на посредников, таких как онлайн-платформы, для использования системы распространения и доступа к пользовательской базе. Потребители, с другой стороны, полагаются на посредников для обнаружения контента, а также на технические средства для потребления контента с большого количества персональных устройств.

Права на интеллектуальную собственность (ПИС), которыми наделены произведения, включенные в цифровой контент (в частности, авторское право), играют значительную роль на рынках цифрового контента. На распространение охраняемых авторским правом произведений, например, распространяются исключительные права, на основании которых правообладатель принимает решение об обстоятельствах распространения, территориальных ограничениях, разрешенном использовании конечными пользователями и т. д. Таким образом, посредники, желающие распространять цифровые контент третьим лицам, таким как потребители, должны получить разрешение от правообладателей.Соглашения обычно включают лицензионные соглашения с конечными пользователями (EULA), определяющие параметры использования отдельными конечными пользователями. Это относится к цифровому контенту, поскольку в сфере материальных копий после того, как охраняемое произведение (или его копия) было размещено на рынке, оно остается в значительной степени вне контроля правообладателя в соответствии с принципом исчерпания прав. 1 Доступ к цифровым копиям и их использование не подпадают под этот принцип, а регулируются длительными условиями, а также техническими и организационными характеристиками системы.

Тот факт, что правообладателям предоставлены исключительные права контролировать распространение своих произведений, не означает, что они фактически в состоянии свободно решать обстоятельства такого распространения. Помимо случаев, когда правообладатели управляют своими собственными платформами распространения, они обычно полагаются на своего рода посредников, предлагающих решения, будь то для распространения контента, продвижения или доступа к пользовательской базе. Теоретически сильная позиция на переговорах, основанная на исключительных правах интеллектуальной собственности, может быть ослаблена характеристиками рынка, такими как сетевые эффекты, когда и потребители, и создатели могут быть вынуждены обращаться к посреднику с большей базой пользователей и большим разнообразием контента.

Недавно принятая Директива ЕС о цифровом контенте (DCD) 2 признает особое положение посредников в распространении цифрового контента среди потребителей. Статья 10 DCD предоставляет потребителям иск о возмещении ущерба торговцу цифровым контентом, когда использование приобретенного контента в соответствии с их разумными ожиданиями затруднено правами третьих лиц, такими как авторское право. Продавец должен иметь возможность корректировать условия поставки и (повторно) договариваться о соответствующей лицензии со сторонним правообладателем.Однако с учетом того, что правообладатели могут обеспечить достаточно широкий контроль за использованием своих произведений и при отсутствии стандарта разумных потребительских ожиданий, возникает вопрос, в какой степени ст. 10 DCD ставит торговцев цифровым контентом в такое же положение.

Целью данной статьи является обсуждение двух возможных последствий ст. 10 DCD, учитывая, что Директива не наносит ущерба ПИС и не касается договоренностей между торговцами цифровым контентом и владельцами ПИС.Во-первых, могут ли быть подорваны усилия по защите разумных потребительских ожиданий. Во-вторых, есть ли последствия для конкуренции на рынках цифрового контента. Статья построена следующим образом. В Части II представлена ​​предыстория, в которой рассматриваются последствия исключительных ПИС для конкуренции и ограниченность средств решения проблем в соответствии либо с законодательством о конкуренции, либо с законодательством об авторском праве. В части III обсуждается способность ст. 10 DCD для расширения ожиданий потребителей на фоне того, что Директива не наносит ущерба ПИС.В части IV исследуются потенциальные последствия для конкуренции ст. 10 DCD в свете особенностей рынков цифрового контента. Часть V завершается резюмированием потенциального воздействия ст. 10 DCD на рынках цифрового контента.

II. Интеллектуальная собственность и конкуренция: ограниченная эффективность разрозненных подходов

ПИС обеспечивают ограниченную исключительность как средство для достижения определенной цели. При утилитарном подходе к авторскому праву, например, исключительность способствует рынку творческих произведений, который в противном случае подрывается общественной полезностью информации, поскольку она неконкурентна и неисключаема. 3 Рынок работ становится возможным благодаря устранению бесплатного использования инвестиций других. Хотя исключительность препятствует конкуренции на время действия охраны, такое вмешательство оправдано, среди прочего, , стимулированием создания произведений. Кроме того, исключительность не является абсолютной, т. е. права имеют объем, продолжительность и исключения. Учитывая, что ПИС являются erga omnes , право на исключительный контроль, неограниченный по всей цепочке создания стоимости, может в большей степени исключать конкуренцию. 4

Конфликт между ПИС и конкуренцией в долгосрочной перспективе не так очевиден. Согласно Ульриху, между ними нет конфликта, потому что оба представляют собой регулирование рынка, а права собственности представляют собой средства конкуренции, а не исключение из нее. 5 В том же духе Скуитерли различает два взгляда на связь между ПИС и конкуренцией. Первый заключается в том, чтобы рассматривать ПИС как краткосрочное посягательство на конкуренцию, которое в долгосрочной перспективе ее поощряет.Во-вторых, признать конфликт между способами, которыми эти две области стремятся повысить благосостояние; Следовательно, дилемма заключается в том, чтобы найти баланс между меньшим количеством инноваций, которые широко используются, и ограниченным использованием больших инноваций. 6

ПИС, конечно, не единственный способ продвижения инноваций и создания стимулов. Поскольку цель состоит в том, чтобы способствовать творчеству и инновациям, Шовсбо и Кур утверждают, что исключительность должна быть доминирующим подходом к регулированию только тогда и в той мере, в какой другие схемы не могут достичь таких же или лучших результатов. 7 Соответственно, вопрос заключается не только в том, как устранить антиконкурентное воздействие прав интеллектуальной собственности, но и в том, как учитывать проблемы конкуренции уже на этапе определения объема охраны с помощью средств, наиболее подходящих для решения конкретной задачи. С этой целью нормы, направленные на устранение нежелательных последствий исключительности, находятся на нескольких уровнях регулирования. Во-первых, осуществление ПИС регулируется законодательством о конкуренции, в частности ст. 101 и 102 Договора о функционировании Европейского Союза (TFEU).Во-вторых, в системе ПИС уже введены некоторые уравновешивающие нормы.

Как будет показано ниже, фрагментарный характер подходов часто препятствует всестороннему регулированию. Во многом это связано с непониманием состояния рынков и узким взглядом на цели регулирования. Механизмы уравновешивания могут также иметь односторонние преимущества. Компромисс между стимулом к ​​инновациям и публичным распространением инноваций, лежащий в основе интерфейса ПИС-конкуренция, на самом деле приносит дополнительные выгоды правообладателям за счет потенциального расширения рынка за счет сетевых эффектов. 8 Доступность различных средств защиты также может быть проблемой, как в случае с правообладателями, получающими выгоду от наличия требований как на основе ПИС, так и на основании договора. 9

1. Осуществление ПИС и антимонопольного законодательства

Осуществление прав интеллектуальной собственности иногда оценивалось как вмешательство в ст. 101 и 102 ДФЕС, которые направлены на защиту конкуренции на внутреннем рынке. Простое обеспечение возможности исключения товара с помощью исключительных прав само по себе не является задачей законодательства о конкуренции, которое принимает основное положение ПИС о том, что исключительные права обеспечивают необходимый стимул для компаний инвестировать в знания и влекут за собой чистую социальную выгоду, поскольку ценность рынок инноваций перевешивает потери, понесенные на товарном рынке. 10 Вызывает обеспокоенность чрезмерный контроль или злоупотребление положением, обеспечиваемым предоставленной исключительностью, что приводит к барьерам для входа или значительным диспропорциям в рыночных силах. В частности, регулирование конкуренции вмешивается, когда правообладатель злоупотребляет закрепленным законом исключительным положением. 11 Нередко, например, правообладатели пытаются умножить эффект вознаграждения от эксклюзивности (вместо инноваций), требуя защиты для различных «вторичных» рынков, где нет инноваций как таковых или вообще нет . 12 В контексте прав интеллектуальной собственности рыночная власть, подкрепленная исключительными правами, может привести к злоупотреблениям, заключающимся в лишении права выкупа исключительных контрактов или отказе в заключении сделок или лицензировании, что повышает риск того, что сетевые эффекты станут препятствием для выхода на рынок конкурентов. 13

Что касается законодательства ЕС о конкуренции, то осуществление прав интеллектуальной собственности регулируется ст. 101 и 102 ТФЕС. Статья 101 TFEU вступает в действие, когда соглашение заключается между предприятиями (или установленной практикой), которое по своей цели или результату препятствует, искажает или ограничивает конкуренцию на внутреннем рынке, если только оно не способствует улучшению производства товаров или развитию технических или экономического прогресса и позволяет потребителям получать справедливую долю получаемых выгод. Следовательно, он в принципе запрещает искажать конкуренцию, если не очевидны значительные потребительские выгоды. Статья 102 TFEU, в свою очередь, запрещает любое злоупотребление доминирующим положением одним или несколькими предприятиями, поскольку это влияет на торговлю между государствами-членами, в частности, путем установления прямо или косвенно несправедливых цен покупки или продажи или торговых условий; ограничение производства, рынков или технических разработок в ущерб потребителю; ставить конкретных торговых партнеров в невыгодное положение с точки зрения конкуренции; или обусловливает принятие договора не относящимися к делу дополнительными обязательствами.

Один из центральных элементов ст. 102 — это занимаемая доминирующая позиция с учетом рыночной власти, доли рынка и других соответствующих факторов, таких как входные барьеры. 14 Хотя ПИС часто описываются как предоставление монополии, это не обязательно означает монополию в смысле закона о конкуренции. Тем не менее, может иметь место случай, когда соответствующий рынок совпадает с продуктом, разработанным под охраной ПИС. 15 Одним из главных примеров злоупотребления доминирующим положением в контексте ПИС является отказ в выдаче лицензии.Таким образом, отказ в выдаче лицензии на определенные права в отношении охраняемого объекта сам по себе не может считаться злоупотреблением доминирующим положением. 16 Однако, когда доступ к предмету необходим, в частности, в связи с потенциальным вторичным рынком, отказ может быть приравнен к злоупотреблению. 17

Меры против злоупотребления доминирующим положением были исторически оправданы защитой конкурентов; однако позже акцент сместился на последствия злоупотреблений для потребителей. 18 В частности, в деле 1995 года Magill СЕС установил злоупотребление доминирующим положением, когда отказ в лицензировании материалов, охраняемых авторским правом, предотвратил появление нового продукта, который не был предложен правообладателем и для которого был потенциальный потребительский спрос. 19 Кроме того, отказывая в лицензии на доступ к базовой информации, необходимой для производства продукта, правообладатель также оставил за собой вторичный рынок. 20 В более позднем деле, IMS Heath , СЕС повторил три условия для обнаружения злоупотребления, изложенные в Magill : действие (1), предотвращающее появление нового продукта с потенциальным потребительским спросом, который (2 ) необоснованными и (3) такими, чтобы исключить любую конкуренцию на вторичном рынке. 21 Пригодность теста была оспорена. Скитьери, например, считает, что если правовая система отводит ПИС в качестве стимула к инновациям, это противоречит тому, что охрана должна обеспечиваться за счет общего интереса к разработке других и более качественных продуктов. 22

В более позднем деле Microsoft , касающемся оспариваемого вывода Европейской комиссии (ЕК) о том, что разработка нового продукта была заблокирована из-за отсутствия функциональной совместимости и раскрытия информации, Суд общей юрисдикции далее пояснил, что препятствие к инновациям является важным фактором. При изучении последствий отказа в выдаче лицензии и возможности появления нового продукта следует сосредоточить внимание на стимуле конкурента к инновациям, а не на стимуле правообладателя, поскольку последний достигается путем предоставления исключительных прав. 23 Кроме того, был сделан вывод о том, что ст. 102 охватывает не только практики, непосредственно наносящие ущерб потребителям, но и те, которые подрывают эффективную структуру конкуренции. 24

В последние годы высказывался скептицизм в отношении способности законодательства о конкуренции решать возникающие проблемы на цифровых рынках. 25 Самокоррекция цифровых рынков считается маловероятной, а риски несоблюдения требований намного выше. 26 Особенности цифровых рынков, такие как исключительная роль платформ, которые полагаются на сетевые эффекты и сбор данных, создают трудности для существующих инструментов. 27 Использование сетевых эффектов само по себе не является антиконкурентным; однако возникает вопрос о стандартах и ​​видах вреда. 28

Уже давно очевидны ограничения закона о конкуренции в отношении антиконкурентных последствий осуществления ПИС.Оценка на основании ст. 101 и 102 TFEU имеет место ex post , и как только доминирование становится фактом, который, по мнению Ульриха, слишком поздно регулировать, поскольку производные инновации к этому моменту уже пострадали. 29 Кроме того, доля рынка как таковая не имеет ничего общего со стимулирующим обоснованием ПИС, поскольку не коммерческий успех, а экономические перспективы производного изобретения и технического прогресса могут потребовать доступа к охраняемым инновациям и их использования. 30 Таким образом, порог существования доминирующего положения сам по себе является доказательством того, что законодательство о конкуренции может не предусматривать резервного правила, способного в достаточной мере поддерживать надлежащее функционирование системы. По этой причине применение законодательства о конкуренции к осуществлению ПИС было названо крайней мерой. 31

В том же духе Шовсбо называет закон о конкуренции вторым уровнем балансирующих норм после норм, встроенных в систему ПИС. 32 Проверка исключительных обстоятельств на предмет того, является ли отказ в выдаче лицензии злоупотреблением, фокусируется на формальностях дела (таких как наличие действующей защиты), а не на рыночных эффектах. 33 Как уточняет Шовсбо вместе с Кокулиной, учет основополагающих политических соображений защиты прав интеллектуальной собственности может дополнить и уточнить анализ антимонопольного законодательства в отношении дел, связанных с правами интеллектуальной собственности. Однако такой анализ не должен быть фиксированным; скорее, влияние на рынок и поведение должно играть решающую роль. 34 Это потребует принятия во внимание эффективности регулирования конкретных ПИС во избежание чрезмерного обеспечения охраны, которое не позволяет достичь целей за счет конкуренции. 35

Еще одной проблемой является неспособность должным образом учитывать рыночную власть и потребительские предпочтения. Были предложения меньше фокусироваться на доминирующих игроках на рынке, потому что доминирование трудно доказать и потому что оно затронет лишь несколько участников. Наоборот, значительная рыночная власть заслуживает внимания в тех случаях, когда участник рынка имеет значительную власть над стратегическими узкими местами и имеет возможность контролировать доступ участников рынка к рынку. 36 Понятие переговорной силы, известное из контекста отношений между потребителем и продавцом, можно также расширить до более общего понятия дисбаланса на рынке. 37 Обстоятельства цифровых рынков также требуют перехода от упора на выбор потребителя «выхода» (т. е. возможность переключиться на другого поставщика) на способность потребителей использовать «голос», влияя на качество продукта. 38

Однако вскоре мы можем вступить в новую эру регулирования цифрового рынка после публикации пакета Закона о цифровых услугах Европейской комиссией в декабре 2020 года. 39 Закон о цифровых услугах (DSA) 40 предложение охватывает обязанности и обязательства поставщиков посреднических услуг, среди прочего путем пересмотра Директивы об электронной коммерции. 41 Закон о цифровых рынках (DMA) 42 касается так называемых привратников, которые являются поставщиками основных услуг платформы, включая посредничество, если они оказывают значительное влияние на внутренний рынок, служат важными воротами для бизнес-пользователей достичь конечных пользователей и (будет) занимать укоренившееся и прочное положение на рынке. Предложение DMA содержит обязательства привратников как по отношению к бизнес-пользователям, так и по отношению к конечным пользователям. Хотя предложение прямого доступа к памяти не касается напрямую прав интеллектуальной собственности, его возможное принятие почти наверняка повлияет на рынок цифрового контента.

2. Инструменты, охраняемые авторским правом

Некоторые антиконкурентные последствия исключительных прав рассматриваются уже в рамках системы авторского права. Однако, как только правила устанавливаются в соответствии со статутным законодательством, они несут опасность того, что они станут слишком статичными и негибкими для учета меняющихся условий рынков. Хотя запросы по ст. 101 и 102 TFEU имеют место в каждом конкретном случае и предполагают оценку обстоятельств, о которых идет речь, вмешательство происходит довольно поздно, чтобы эффективно уменьшить ущерб, и с ограниченными последствиями для участников рынка, кроме тех, кто участвует в разбирательстве.

В последние годы тема исключительных прав в рамках авторского права набирает обороты. В то время как исключительные права остаются преобладающим способом стимулирования интеллектуального творчества, существуют и другие средства, такие как права на вознаграждение. Как отмечают Кур и Шовсбо, хотя теоретически исключительные права могут обеспечить более выгодное положение, на практике права регулярно передаются другим лицам, которые могут использовать рынок; Таким образом, установленные законом права на вознаграждение могут лучше подходить для индивидуальных авторов. 43 Права на вознаграждение, например, предоставляются для определенных «вторичных видов использования», таких как механическое воспроизведение и трансляция. 44 Однако их использование требует систематизации, поскольку права на вознаграждение могут принимать различные формы, что влияет на юридические последствия и их осуществление. 45

Еще один способ справиться с последствиями исключительных прав для конкуренции — предусмотреть определенные исключения или ограничения в отношении исключительного контроля, такие как исключение в отношении декомпиляции, закрепленное в ст.6 Директивы о компьютерных программах. 46 Положение освобождает от разрешения правообладателя определенные действия, которые необходимы для обеспечения функциональной совместимости независимо созданной компьютерной программы, при соблюдении трех условий. 47 Во-первых, эти действия должны выполняться лицензиатом или иным уполномоченным лицом; во-вторых, необходимая информация не должна быть ранее легкодоступной; и в-третьих, эти действия ограничиваются тем, что необходимо для достижения функциональной совместимости. Исключения и ограничения, такие как декомпиляция, предназначены для поддержки инноваций в динамической перспективе, тогда как исключение из защиты поддерживает инновации в статической перспективе. 48

Эффект, тем не менее, ограничен тем фактом, что положение не предоставляет субъективное право на доступ, а только освобождает определенные действия от сферы охраны авторского права. 49 Наметилась общая тенденция к узкому толкованию исключений и ограничений исключительных прав, в частности, в судебной практике СЕС. 50 Кроме того, технологические меры защиты в сочетании с возможностью отмены исключений и ограничений по договору дают возможность расширительного толкования объема охраны. 51 Тем не менее, как утверждает Ульрих, обоснование исключений и ограничений позволяет толковать их в широком, а не в узком смысле, в соответствии с общей целью охраны, что также помогает контролировать охват охраны там, где осуществление прав служит не имеет цели инновации или препятствует ее достижению. 52

Другим механизмом является подчинение осуществления исключительных прав установленным законом (принудительным) лицензиям. 53 Они представляют собой инструмент для устранения нежелательных рыночных структур, связанных с конкуренцией, и могут принимать форму коллективного управления исключительными правами или ограничения исключительных прав в сочетании со схемой компенсации. 54 Хотя принудительные лицензии часто рассматриваются с точки зрения конкуренции и доступа к рынку, они также могут компенсировать неблагоприятное воздействие исключительного права на благосостояние потребителей. 55 Тем не менее, при использовании принудительных лицензий необходимо соблюдать баланс между исключительностью, необходимой для стимулирования инноваций, и интересом к их распространению, поскольку это может оказать сдерживающее воздействие на инновации. 56

Различные комментаторы подчеркивали необходимость адаптации авторского права, а также принятия любых внешних мер для устранения его антиконкурентных последствий. Например, Синодину подчеркивает сложность решения вопросов, связанных с трансграничным доступом к защищенному контенту, исключительно с помощью механизмов закона о конкуренции без соответствующей адаптации законодательства об авторском праве. 57 Шовсбо предлагает вместо того, чтобы рассматривать закон о конкуренции как аварийный тормоз, конкуренцию следует рассматривать как постоянно присутствующий фактор, который необходимо учитывать при разработке законодательства в области ПИС. 58 Аналогичным образом, в другом месте был сделан вывод о том, что развитие судебной практики СЕС в отношении авторского права ЕС acquis указывает на то, что конкуренция, даже если она прямо не признается, является важным фактором для изучения степени охвата исключительных прав. Хотя такое развитие приветствуется, оно также требует разъяснения того, в какой степени правообладатель должен быть защищен от конкуренции с помощью исключительных прав. 59

3.

Принцип исчерпания и его отрицание в цифровой сфере

Принцип исчерпания прав заслуживает отдельного упоминания как один из мощнейших инструментов создания единого рынка ЕС. Этот принцип официально гармонизирован с соответствующим законодательством о ПИС; согласно авторскому праву ЕС acquis , его корни лежат в судебной практике CJEU в отношении свободного движения товаров, которая защищена ДФЕС, и противоречивого осуществления прав интеллектуальной собственности, предоставленных в соответствии с национальным законодательством. 60 В общих чертах этот принцип освобождает вторичное распространение копий охраняемого произведения от разрешения правообладателя, т. е. первая продажа копии «исчерпает» право на распространение, позволяя свободную перепродажу и распоряжение, независимо от того, связаны они стороннего посредника, такого как торговый посредник. В контексте права ЕС этот принцип имеет двоякий характер. Во-первых, это (частично) устраняет препятствия для трансграничной торговли; во-вторых, он проводит общие границы защиты авторских прав, признавая потенциально чрезмерный контроль правообладателя в случаях, когда вторичное распространение требует разрешения. 61

Принцип прост только на первый взгляд; на практике это (почти) наверняка освобождало бы только от вторичного распространения неизмененных физических копий и, как правило, не санкционировало бы любые другие способы эксплуатации, такие как предоставление во временное пользование или публичное исполнение. 62 Несмотря на то, что точная сфера действия исключений далеко не ясна, этот принцип имеет важные последствия для конкуренции на рынках физических товаров. Исчерпание права на распространение способствует вторичному рынку распространяемых копий, тем самым освобождая вторичный рынок от контроля правообладателя.Вторичный рынок, поддерживаемый за счет исчерпания прав, рассматривается как средство смягчения некоторых безвозвратных потерь от предоставления исключительных прав (которые позволяют устанавливать цены выше конкурентного уровня) за счет оказания конкурентного давления на цены, осуществляемые правообладателями. Это, в свою очередь, обеспечивает доступ к интеллектуальным товарам для потребителей, которые в противном случае не смогли бы (смогли) получить доступ. 63

Во-вторых, как побочный продукт вторичного рынка, истощение считается стимулом для новых инноваций, что объясняется необходимостью оставаться конкурентоспособными на рынке подержанных копий. 64 Правообладатели подталкиваются к инновациям, создавая версии, предлагая дополнительные функции и корректируя свои бизнес-модели. 65 Влияние истощения на динамическую эффективность на рынке неоднозначно; тем не менее его вклад в обеспечение доступа к ПИС и их использование, а также в сохранение культуры и знаний в долгосрочной перспективе признается. 66 В-третьих, помимо диверсифицированного предложения на рынке и потенциальных инновационных продуктов, принцип исчерпания также помогает предотвратить привязку потребителей, частично смягчая сетевые эффекты и позволяя переключаться между поставщиками. 67 Этот аспект особенно актуален на цифровых рынках, характеризующихся сильными сетевыми эффектами, которые усиливаются ограничениями, установленными в лицензионных соглашениях с конечным пользователем, а также мерами технической защиты (TPM), ограничивающими допустимое использование контента, часто конфликтующего с исключениями и ограничениями авторского права. 68

Вопрос о том, может ли принцип исчерпания прав (до определенной степени) смягчить некоторые опасения, связанные с цифровым контентом, не решен; его применение к цифровым копиям не поддерживается действующим законодательством ЕС.Помимо исторического судебного решения UsedSoft , где имело место распространение принципа исчерпания прав на загруженные копии компьютерных программ, сопровождаемые бессрочной лицензией в соответствии с Директивой о компьютерных программах, 69 другие типы цифрового контента по-прежнему регулируются Директивой об авторском праве. , что было истолковано как запрещающее применение принципа к цифровым копиям. 70 Хотя недавнее решение Tom Kabinet об отказе в применении принципов исчерпания прав в соответствии с Директивой об авторском праве к электронным книгам, перепродаваемым через платформу Tom Kabinet, не следует интерпретировать как окончательное решение вопроса о степени исключительного контроля, из-за этого было довольно сложно полагаться на альтернативную интерпретацию. 71

То, что хорошо зарекомендовало себя в сфере материальных копий, может не дать сопоставимого решения на цифровых рынках. В частности, превращение принципа исчерпания прав в «цифровой» просто путем его распространения на цифровые копии может не привести к желаемому результату. 72 Для рассмотрения различных аспектов распространения онлайн-контента может потребоваться сложное сочетание инструментов авторского права, закона о защите прав потребителей и регулирования конкуренции. 73 Однако это не означает, что следует отказаться от принципа исчерпания прав как такового — его можно использовать вместе с законодательством о конкуренции, чтобы гарантировать конкурентную структуру для Единого европейского цифрового рынка (DSM). 74 В настоящее время, однако, уместно изучить последствия DCD на фоне неприменимости принципа исчерпания прав к цифровому контенту.

III. Директива о цифровом контенте: защита разумных ожиданий потребителей без ущерба для авторских прав

Рассмотрев различные подходы к преодолению антиконкурентных последствий исключительных прав и их ограниченной эффективности, мы теперь обратимся к изучению DCD как отраслевого инструмента потребительского договорного права с прямыми последствиями для рынка цифрового контента, но без в ущерб закону об авторском праве. Во-первых, исследуются цели DCD, а затем обоснования Директивы без ущерба для авторского права. Далее, действие ст. Обсуждается 10 DCD в защите разумных ожиданий потребителей.

1. Цели DCD и нежелание затрагивать авторское право

Как говорилось в первоначальном предложении Директивы, ее общая цель состоит в том, чтобы способствовать более быстрому росту DSM на благо как потребителей, так и бизнеса. 75 Вместо факультативного режима с исчерпывающим набором правил предложение предусматривало целенаправленный и сфокусированный набор полностью согласованных правил для устранения барьеров договорного права, препятствующих трансграничной торговле. 76 Основным обоснованием DCD является облегчение DSM и трансграничной торговли, которая подрывается тем, как различия в основах защиты прав потребителей между государствами-членами нарушают правовую определенность.

Первоначальное предложение содержало описание важности конкуренции для хорошо функционирующего DSM, которое не вошло в окончательный текст DCD. В преамбуле 46 предложения указано, что для стимулирования конкуренции потребители должны иметь возможность реагировать на конкурентные предложения и переключаться между поставщиками. Однако понимание конкуренции как переключения между поставщиками могло быть довольно узким, поскольку в отчете далее подчеркивалось, как юридические, технические и практические препятствия мешают потребителям получать загруженные, произведенные или сгенерированные данные. 77 Таким образом, основное внимание, похоже, было уделено переключению между поставщиками услуг, которые позволяют создавать собственный цифровой контент, а не переключению между поставщиками цифрового контента, защищенного авторскими правами третьих лиц.

Пункт 2 пункта 2 окончательного текста предусматривает, что Директива «направлена ​​на установление правильного баланса между достижением высокого уровня защиты прав потребителей и повышением конкурентоспособности предприятий при соблюдении принципа субсидиарности». 78 Улучшение доступа потребителей к цифровому контенту и услугам, а также упрощение для предприятий предоставления такого контента и услуг должны способствовать развитию цифровой экономики и стимулировать общий рост, продвигая стратегию DSM. 79 Статья 1, посвященная предмету и цели DCD, дополнительно подчеркивает взаимосвязь внутреннего рынка и обоснования защиты прав потребителей, поскольку Директива призвана «вносить вклад в надлежащее функционирование внутреннего рынка, обеспечивая при этом высокий уровень защиты прав потребителей». защита».

В отличие от первоначального предложения, окончательный текст преамбулы также подчеркивает преимущества для малых и средних предприятий (МСП). Гармонизация некоторых аспектов поставки цифрового контента была направлена ​​на повышение правовой определенности и снижение транзакционных издержек, в частности для МСП. 80 Хотя МСП не были упомянуты в преамбуле первоначального предложения, оценка воздействия предложенных правил подчеркивала ожидаемые выгоды, в частности, согласованный свод правил на всей территории ЕС, снижающий затраты на соблюдение требований, ограничивающие МСП своим внутренним рынком. ЕК отметила, что:

«МСП сталкиваются с проблемой поиска клиентов. С этим было бы легче справиться в онлайн-контексте, поскольку Интернет позволяет осуществлять онлайн-продажи с меньшими затратами по сравнению с офлайн-торговлей.’ 81

Прежде всего следует отметить, что различные законы о защите прав потребителей — не единственная трудность, с которой МСП может столкнуться на рынках цифрового контента. Учитывая, что поставка цифрового контента зависит от лицензионных соглашений с владельцами прав интеллектуальной собственности (если только продавец сам не производит контент), очевидно, что аспект оценки конкуренции не является полным. В то время как, с одной стороны, торговцы действительно выигрывают (теоретически) от единого набора правил при поставках потребителям, 82 их конкурентоспособность в значительной степени зависит от их надежности и их способности поставлять цифровой контент в форме, привлекательной для потребителей. потребители.Следовательно, конкурентоспособность также зависит от способности получить необходимые лицензии от правообладателей. Таким образом, нельзя исключать, что некоторые правила наносят ущерб конкуренции, особенно в отношении МСП, с последствиями для потребителей.

Уже в предложении Директивы ЕС четко обозначил намерение оставить без внимания вопросы взаимосвязи защиты прав потребителей со сферой ПИС. Довольно смело в преамбуле 21 предложения говорилось, что «[эта] Директива не должна касаться авторского права и других аспектов поставки цифрового контента, связанных с интеллектуальной собственностью.Следовательно, это должно быть без ущерба для каких-либо прав и обязанностей в соответствии с законом об авторском праве и другими правами на интеллектуальную собственность». 8 предложения при условии, что на момент поставки цифровой контент должен быть свободен от каких-либо прав третьих лиц, включая права интеллектуальной собственности, чтобы цифровой контент можно было использовать в соответствии с договором. 84 Это означает, что поставщик должен гарантировать, что контент свободен от каких-либо прав третьих лиц, таких как претензии по авторскому праву. 85

Предложение по ст. 8 справедливо подвергся критике. 86 Как отмечает Шпиндлер, это положение несколько вводит в заблуждение, поскольку потребителю действительно нужны права третьих лиц, чтобы иметь возможность использовать цифровой контент. 87 Первоначальное положение также подвергалось критике за двусмысленность того, что относится к «использованию в соответствии с договором». Европейский юридический институт (ELI) предложил правила для определения диапазона законных видов использования, на которые могут рассчитывать потребители, которые, помимо видов использования, гарантированных законом об авторском праве (например,грамм. право на использование законно полученной копии, право на изготовление частных копий, право на создание резервной копии программного обеспечения) также должно включать использование, выходящее за рамки тех, которые прямо признаются законом об авторском праве, при условии, что их можно разумно ожидать. 88 В том же духе другие комментаторы предположили, что Директива могла бы более конкретно учитывать ожидания потребителей, например, путем предоставления права на повторную загрузку, права на создание резервных копий и частных копий, права на перепродажу цифрового контента и право на необходимые обновления и техническое обслуживание. 89

Использование лицензионных соглашений с конечным пользователем для определения параметров использования цифрового контента считается особенно проблематичным, поскольку они часто навязываются потребителям после приобретения контента или содержат положения о конфискации, угрожающие заблокировать учетную запись пользователя и предотвратить дальнейший доступ к случае нарушения EULA. 90 Следовательно, было предложено, чтобы, если лицензионное соглашение с конечным пользователем ущемляет права потребителей или разумные ожидания — как, например, в отношении перепродажи программного обеспечения или постоянного доступа к приобретенному контенту — потребитель должен иметь средства правовой защиты против поставщика, а именно через предполагаемое несоответствие цифрового контента. 91 Также были отмечены ограничения договорного права в отношении ожиданий потребителей в отношении контента, охраняемого правами интеллектуальной собственности. Как подчеркнул Мак, цифровой контент может соответствовать договору и формальным требованиям; тем не менее, может потребоваться пересмотр других областей права, чтобы оправдать ожидания потребителей. 92

После переговоров и критики первоначального предложения принятый текст DCD воздерживается от наложения на продавцов обязательства гарантировать, что цифровой контент свободен от прав третьих лиц.Вместо этого ст. 10 DCD предусматривает, что потребители имеют право на средства правовой защиты в случае несоответствия, если ограничение, вытекающее из нарушения прав третьих лиц, препятствует или ограничивает использование цифрового контента или услуги. 93 Перед изучением Ст. 10 подробно, давайте обрисуем общую точку зрения на связь между правами интеллектуальной собственности и защитой прав потребителей, выраженную в различных пунктах Директивы. Во-первых, аналогично первоначальному предложению, в преамбуле 36 DCD говорится, что это должно быть «без ущерба для другого законодательства Союза, регулирующего конкретный сектор или предмет, такой как телекоммуникации, электронная коммерция и защита прав потребителей».Это также не должно наносить ущерба законодательству Союза и национальному законодательству об авторском праве и смежных правах, включая переносимость услуг онлайн-контента». Он признает, что ограничения на использование потребителем цифрового контента могут быть результатом ограничений, налагаемых владельцем прав интеллектуальной собственности в соответствии с законодательством об интеллектуальной собственности, например, вытекающих из лицензионных соглашений с конечным пользователем. Такие ограничения могут сделать цифровой контент нарушением объективных требований соответствия, если они касаются функций, обычно присутствующих в цифровом контенте или цифровых услугах того же типа, на которые потребитель может разумно рассчитывать. 95 В преамбуле 54 также приведены два примера, когда нарушение прав интеллектуальной собственности препятствует или ограничивает использование цифрового контента. Во-первых, третья сторона может правомерно заставить продавца прекратить нарушать права и прекратить свое предложение. Во-вторых, потребители могут не иметь возможности использовать цифровой контент без нарушения закона. 96

Таким образом, в отчетах признаются другие заинтересованные стороны на рынках цифрового контента, а именно правообладатели прав третьих лиц, таких как авторское право, и множество лицензионных соглашений, заключенных между правообладателями и потребителями, а также между правообладателями и торговцами. цифрового контента.В то время как первая категория лицензионных договоров упоминается в преамбуле, договоренности между правообладателями (копирования) и торговцами остаются вне поля зрения. По сути, Директива направлена ​​на усиление защиты прав потребителей путем предоставления средств правовой защиты от несоответствия, не затрагивая при этом вопрос о договоренностях продавцов с владельцами ПИС, которые могут быть поставлены под сомнение.

2. Статья 10: обеспечение прозрачности и оправдание разумных ожиданий

Как отмечалось выше, окончательный текст DCD предусматривает в соответствии со ст.10, что потребитель имеет право на средства правовой защиты в случае несоответствия, если ограничение, связанное с нарушением прав третьих лиц, предотвращает или ограничивает использование цифрового контента или услуги:

Если ограничение является результатом нарушения любого права третьего лица сторона, в частности права интеллектуальной собственности, запрещает или ограничивает использование цифрового контента или цифровой услуги в соответствии со ст. 7 и 8, государства-члены должны гарантировать, что потребитель имеет право на средства правовой защиты от несоответствия, предусмотренные в ст.14, если национальное законодательство не предусматривает ничтожность или расторжение договора на поставку цифрового контента или цифровой услуги в таких случаях. 97

Таким образом, DCD поощряет продавцов предоставлять цифровой контент потребителям при наличии лицензии, позволяющей использовать его в соответствии с объективными и субъективными требованиями соответствия. Объективные требования соответствия существуют для того, чтобы гарантировать, что потребители не будут лишены своих прав, если в договоре установлены очень низкие стандарты. 98 В соответствии с пунктом 53, продавец 99 может избежать ответственности, только сообщив потребителю о конкретной характеристике, отклоняющейся от объективного требования, до заключения договора, и если потребитель прямо и отдельно принимает это отклонение. 100 Однако далеко не ясно, что представляет собой нормальное использование цифрового контента, определяемое разумными ожиданиями потребителей в отношении определенного типа контента. 101 Кроме того, сложившиеся преобладающие характеристики конкретного рынка могут повлиять на законные ожидания. 102

Основной целью является предоставление потребителям возможности возмещения ущерба за цифровой контент, который невозможно использовать из-за нарушения прав третьих лиц. 103 Однако задача определения объективных требований соответствия для конкретизации использования еще не начата. Кроме того, также зарезервирована возможность доставки контента, отклоняющегося от разумных ожиданий, при условии, что потребители будут заранее проинформированы.В то время как предоставление четкой информации потребителям предполагает, что они собираются выбрать поставщика, на практике влияние ограничено, если предложение не разнообразно или потребитель в любом случае привязан к использованию определенной платформы. Возникает вопрос о том, имеет ли такое положение последствия для рынка и входа на него, учитывая, что разумные ожидания потребителей не определены.

а) Прозрачность условий поставки

Несомненно, DCD улучшает положение потребителей, по крайней мере, в той мере, в какой он способствует прозрачности в отношении характеристик и условий использования цифрового контента.Во избежание претензий о несоответствии поставляемого цифрового контента продавцу необходимо:

  1. убедиться, что контент предоставляется в соответствии с договором (субъективные требования соответствия согласно ст. 7 DCD) и что положения контракта достаточно ясны, чтобы исключить любые сомнения в его функциональности, совместимости, интероперабельности;

  2. убедиться, что цифровой контент также соответствует объективным требованиям соответствия по ст.8 DCD для определенного типа контента или, альтернативно, заранее информировать потребителей об отклонениях и заставлять их прямо и отдельно принимать это отклонение в соответствии со ст. 8(5) ДКД.

Следовательно, продавцу рекомендуется предоставлять четкую информацию о том, что поставляется и на каких условиях, а также прямо обращать внимание потребителей на тот факт, что условия использования потенциально могут отличаться от их ожиданий, чтобы получить их явное согласие . Вопрос, конечно, в том, в какой степени простая прозрачность условий сможет удовлетворить ожидания потребителей в отношении цифрового контента. 104 Простое предоставление информации может иметь ограниченное влияние. 105 Действительно, прозрачность имела бы большее значение, если бы существовали жизнеспособные альтернативы и если бы потребитель мог выбирать и легко переключаться между ними. На практике лицензии могут оставаться на основе принципа «бери или не бери» без каких-либо удовлетворительных альтернатив.

b) Разумные ожидания сверх прозрачности

Несмотря на то, что был сделан значительный шаг в направлении обеспечения разумных ожиданий потребителей, его эффективность может быть поставлена ​​под сомнение. Действительно, объективные требования соответствия цифрового контента, основанные на разумных ожиданиях потребителей в отношении определенного типа контента, дополняют субъективные требования, гарантирующие, что потребители не будут лишены своих прав, если в договоре установлены очень низкие стандарты. 106 Однако можно выдвинуть два возражения. Во-первых, ответственности за несоответствие содержания можно избежать, прямо информируя потребителя об отклонениях в условиях использования и получая отдельное принятие этих условий. Во-вторых, разумные ожидания потребителей, лежащие в основе объективных требований соответствия, никоим образом не урегулированы. 107

В то время как дискуссия о том, какими могут быть эти разумные ожидания, продолжается, лишь некоторые из потенциальных ожиданий поддерживаются и подкрепляются законом об авторском праве. 108 Исключения из защиты авторских прав на компьютерные программы, которые не могут быть отменены контрактами, являются одним из примеров. 109 Более поздним является принятие Регламента о переносимости, 110 , который облегчает доступ к приобретенному контенту в трансграничных ситуациях, тем самым дополняя DCD в защите разумных ожиданий потребителей в отношении доступа к контенту. 111 Удовлетворение (изменчивых) ожиданий потребителей в рамках авторского права является сложной задачей, и ее развитие указывает на противоположное направление расширения охраны.Тем не менее утверждалось, что авторское право достаточно гибко, чтобы сбалансировать интересы пользователя и правообладателя за счет определения некоторых прав пользователей. 112 Следует также иметь в виду, что ограничения в соответствии с законодательством об авторском праве не гарантируют конкретного использования, если они не являются обязательными, а главное, защищенными от отмены договорами. Как подчеркивал Гибо, контракты представляют собой средства контроля доступа к контенту, который не обязательно защищен правами интеллектуальной собственности. 113 Они позволяют дать новое определение того, что подлежит охране и что подлежит исключению с юридической точки зрения; следовательно, авторское право нельзя рассматривать в отрыве от других элементов общей государственной политики в области инноваций, культуры и информации. 114

Были предложения устранить несоответствие между ожиданиями потребителей и договорными ограничениями на использование в рамках авторского права, защиты прав потребителей или договорного права. Одним из способов было бы объявить ограничения в соответствии с императивом авторского права, по крайней мере, в контрактах стандартной формы. Сторонняя автономия должна иметь преимущественную силу, если она не противоречит государственной политике, но если законодатель счел целесообразным ограничить объем защиты ПИС, нет причин позволять сторонам отступать от нее. 115 Принудительное лицензирование является еще одним вариантом, вытекающим из применения принципов законодательства о конкуренции в обстоятельствах, когда осуществление авторских прав оказывает неблагоприятное воздействие на благосостояние потребителей или является злоупотреблением доминирующим положением. 116 Этот вопрос также может быть решен законом о защите прав потребителей. Например, Синодину предположил, что потребители могут иметь право в соответствии с законодательством о защите прав потребителей на доступ к произведениям, охраняемым авторским правом, по всей Европе на одних и тех же общих условиях при условии, что в их стране уплачивается соответствующий лицензионный сбор. 117 Гибо предложил внести пункт в несправедливые договорные положения, в соответствии с которым условие в договорах без переговоров считалось бы несправедливым, если бы оно отступало от положений закона об авторском праве. 118

При рассмотрении рынков цифрового контента проблема заключается не столько в несовместимости защиты прав потребителей с авторским правом, сколько в практике лицензирования. 119 Не в последнюю очередь влияние знаменательного судебного решения CJEU по авторскому праву в UsedSoft , санкционирующего передачу лицензии на программное обеспечение, было ослаблено поставщиками программного обеспечения, адаптировавшими свои лицензионные соглашения и перешедшими на доступ на основе подписки. 120 В тех случаях, когда интересы потребителей ущемляются положениями контракта, может оказаться необходимым найти другие механизмы баланса между правами на эксплуатацию и разумным использованием произведений пользователями, например, ограничение договорной свободы. 121 С другой стороны, если положения об авторском праве интерпретируются ограничительно (в смысле свободы пользователя), выводы не должны механически переноситься в область потребительского права. Например, результат решения CJEU по делу Tom Kabinet , отрицающий принцип исчерпания прав в контексте перепродажи электронных книг с помощью платформы Tom Kabinet, не следует рассматривать как решение вопроса о возможности передача цифрового контента является разумным ожиданием потребителя. 122

Следовательно, еще предстоит увидеть, в какой степени DCD соответствует (неопределенным) разумным ожиданиям потребителей на практике, в частности, когда эти ожидания не гарантируются авторским правом. Точно так же будет видно, в какой степени DCD побуждает трейдеров соответствовать этим ожиданиям, внедрять инновации и соответствующим образом инвестировать в построение своей системы распределения. Даже когда несоответствие установлено отсутствием достаточной преддоговорной информации, а содержание не соответствует ожиданиям потребителей, которые, в свою очередь, считаются разумными, средства правовой защиты ограничиваются приведением содержания в соответствие, расторжением договора. или снижение цены. 123 Практическая сторона этого, конечно, заключается в том, что прекращение может быть нереальным вариантом для потребителя при отсутствии жизнеспособных альтернатив из-за сетевых эффектов или технологической несовместимости с другими системами. Контент будет по-прежнему предлагаться по принципу «возьми или оставь», если продавцы не в состоянии потребовать отмены лицензионных соглашений с конечным пользователем и если потребители не смогут ссылаться на свои ожидания, вытекающие из контракта. с трейдером с требованием о передаче прав на использование цифрового контента от правообладателя. 124

С этой целью Busch et al. предполагают, что для целостного взгляда на регулирование цифровых рынков и защиту интересов потребителей может быть полезно рассмотреть «многоуровневое регулирование» с «промежуточным нормативным уровнем» как комбинацию общих положений (например, вытекающих из закона о защите прав потребителей, недобросовестная коммерческая практика и условия, закон об электронной торговле), технико-правовые стандарты и применение принципов к различным бизнес-моделям. 125 Типовые правила ELI для онлайн-платформ представляют собой такой пример, в котором общие обязательства операторов платформ сочетаются с более конкретными обязанностями по отношению к различным категориям пользователей платформ. 126

IV. Статья 10 DCD и конкуренция на цифровых рынках

В этой части рассматривается ст. 10 DCD с точки зрения конкуренции на рынках цифрового контента. Несмотря на то, что принятие Директивы, посвященной цифровому контенту, предоставило возможность всеобъемлющего регулирования в этой области, представляется, что некоторые важные аспекты не были учтены. Предложение общеевропейского свода правил имеет огромное значение для заинтересованных сторон и повышает прозрачность.Однако договоренности с правообладателями являются одним из ключевых факторов, определяющих конкуренцию на рынке, 127 , и оставление их полностью в стороне может привести к усилению доминирующих позиций авторитетных торговцев.

1. В соответствии со ст. 10 DCD

Как обсуждалось выше, во избежание требования о возмещении ущерба по ст. 10 DCD, продавец должен предоставлять контент на условиях, соответствующих разумным ожиданиям потребителей в соответствии с объективными требованиями соответствия, или добиваться принятия потребителями условий, отклоняющихся от этих ожиданий.Это применимо независимо от того, что некоторые ограничения могут быть связаны с законными правами третьих лиц, такими как авторское право. В то время как продавец часто также является правообладателем авторских прав на цифровой контент, такой как программное обеспечение, ситуация менее характерна для других типов контента, таких как музыка или электронные книги.

Цифровой контент обычно распространяется через платформы, где продавец привлекает как создателей контента (владельцев авторских прав), так и конечных пользователей. Степень влияния платформ на соблюдение условий правообладателями сильно различается. В зависимости от рынка и доступных альтернатив владелец авторских прав, если он сталкивается с требованиями лицензирования своего контента на определенных условиях со стороны трейдера, управляющего платформой, может прекратить или воздержаться от его предложения. Теоретически положение, требующее от любого торговца поставлять контент на условиях, не противоречащих конкретным законным ожиданиям потребителей, ставит торговцев в аналогичное положение, потенциально способствуя конкуренции. Установление минимального порога ожиданий может не только облегчить конкуренцию между торговцами, но и способствовать дальнейшему развитию инновационных функций использования, выходящих за рамки этого минимума.

Нюанс заключается в том, что законные ожидания далеко не определены. Серая зона, скорее всего, пойдет на пользу в первую очередь уже существующим платформам с большой пользовательской базой, в итоге формируя картину того, что привычно. Хотя есть возможность избежать претензии, прямо указав отклонения в соответствии со ст. 8(5) DCD, также должно быть ясно, что представляет собой отклонение. 128 Кроме того, даже если разумные ожидания определены, еще одним вопросом являются необходимые договоренности между правообладателями и торговцем.Трейдеры вряд ли будут «в одной лодке», когда дело доходит до переговоров с правообладателями. 129 Как будет показано ниже, на переговоры влияет не только объем защиты, предоставляемой цифровому контенту в соответствии с авторским правом, но также сетевые эффекты и рыночная власть продавца. 130

Что может быть полезно, так это конкретные инструменты авторского права, такие как исключения и ограничения, в которых правообладатель не может отказать. 131 Однако это не относится к цифровому контенту, использование которого в большей степени подпадает под действия, охраняемые авторским правом. В сфере материальных копий потребители пользовались принципом исчерпания прав, который позволял им распоряжаться законно приобретенным воплощением произведения по своему усмотрению. 132 В цифровой сфере этот принцип не применяется к цифровым копиям и, следовательно, не может гарантировать пользователю удаление приобретенного контента. В то время как неприменение принципа исчерпания прав к цифровым копиям в соответствии с законодательством ЕС, возможно, к лучшему, отсутствие сравнимого ограничения на охват исключительных прав по авторскому праву — не так уж хорошо. 133

Общее разграничение, такое как достигнутый принцип исчерпания, является двояким. Во-первых, он гарантировал пользователю определенные действия по удалению контента. 134 Во-вторых, это гарантировало доступ на вторичный рынок для других субъектов экономической деятельности, которые становились посредниками для санкционированной передачи и уничтожения копий, поскольку они не нарушали бы автоматически права на распространение в соответствии с авторским правом. 135 Этот аспект еще более важен на цифровых рынках, где гораздо больше возможностей для дополнительных услуг или посредничества при обмене цифровым контентом по сравнению с физическими копиями.

При отсутствии четко определенных ограничений авторского права, которые «невосприимчивы» к договорной отмене, 136 единственный способ для продавца распространять контент на условиях, соответствующих разумным ожиданиям потребителей, — это заставить правообладателей предоставить необходимую лицензию . Выдавать или не выдавать лицензию, отвечающую ожиданиям потребителей, остается на усмотрение правообладателя. Можно спросить, каковы стимулы для правообладателей разрешать использование, подпадающее под действия с ограниченным доступом, охраняемые авторским правом, и будут ли они аналогичными в отношении любого потенциального трейдера, работающего на платформе.

2. Сетевые эффекты и рыночная власть продавцов цифрового контента

Как обсуждалось в части III, трейдер может избежать ст. 10 и поставлять цифровой контент на условиях, отклоняющихся от разумных ожиданий, при условии, что они заранее четко сообщены и приняты потребителями. Это уже имеет некоторые последствия для участников, так как опытные трейдеры могут лучше понять ожидания потребителей на основе пользовательских данных, когда речь идет как о предложении контента, так и об инновациях посредством дальнейшего развития. 137 Однако в этой части основное внимание уделяется соблюдению ст. 10, фактически предоставляя контент на условиях, соответствующих разумным ожиданиям. Как также обсуждалось ранее, наличие исключений и ограничений по авторскому праву ограничено в отношении цифровых копий. 138 Это означает, что (потенциальные) продавцы в значительной степени не смогут полагаться на них при получении необходимых лицензий от правообладателей. 139 Возникает вопрос, в какой степени торговцы будут в таком же положении, чтобы договориться о необходимых лицензиях.

Цифровые рынки характеризуются сильными сетевыми эффектами, когда на чистую стоимость действий в сети влияет количество пользователей сети. 140 Это также верно для рынков цифрового контента, где преимущество первопроходца подкрепляется сетевыми эффектами, побуждающими потребителей переходить на определенные платформы. 141 Потребители, покупающие цифровой контент, получают прибыль от более широкой клиентской базы конкретного продавца, поскольку это также привлекает правообладателей, которые получают выгоду от тех же сетевых эффектов многосторонних платформ. 142 На сетевые эффекты влияет не только количество пользователей, но и вся технологическая и организационная установка. Например, они подкрепляются ограниченной функциональной совместимостью между платформами и контентом, управляемым разными трейдерами, то есть блокировкой. Сетевые эффекты на основе идентичности, связанные с ценностью профилей пользователей, еще больше усиливают эффект блокировки. 143

Сетевые эффекты как таковые не обязательно угрожают конкуренции, но возникают опасения, когда они позволяют предприятию исключать конкурентов. 144 В контексте распространения цифрового контента крайним случаем могут быть соглашения об эксклюзивных сделках с правообладателями, которые не позволяют им предлагать контент где-либо еще. Менее очевидным было бы влияние устоявшихся трейдеров на рыночные условия, что отпугивает новых участников. Лишение права выкупа на рынке может произойти, например, когда критическая масса потребителей или продавцов настолько привязана к конкретному торговцу (торговцам), что другим не имеет смысла выходить на этот рынок. 145 Кроме того, известные платформы обладают большим объемом пользовательских данных, раскрывающих предпочтения. 146

ЕК в своем отчете об исследовании сектора электронной коммерции справедливо отметила, что ключевым фактором, определяющим конкуренцию на рынках цифрового контента, является наличие соответствующих прав, т.е. Авторские права. 147 Однако основные проблемы с конкуренцией были связаны с договорными ограничениями в лицензионных соглашениях, такими как объединение прав, территориальные ограничения и географическая блокировка, срок действия лицензионных соглашений, структура платежей и показатели. 148 Таким образом, акцент был сделан на общей продолжительности и объеме прав на распространение контента, а не на положениях о лицензировании, касающихся использования потребителями цифрового контента. Как было показано в предыдущем разделе, в соответствии со ст. 10 на фоне широких прав по авторскому праву предлагает обсудить последствия для конкуренции именно в отношении обеспечения лицензионного соглашения с конечным пользователем для потребителей.

Трейдеры, использующие устоявшиеся платформы с большой пользовательской базой, скорее всего, смогут проявить значительную переговорную силу, когда дело доходит до принуждения правообладателей лицензировать свои работы конечным пользователям платформы на более удобных для пользователя условиях, чем гарантируется авторским правом.Хотя DCD не касается стороны предложения на рынках цифрового контента, а именно договоренностей между правообладателями авторских прав на контент и торговцем, предлагающим платформу для его распространения, целостный взгляд на нормативно-правовую базу не может быть исключен. Крупные платформы часто формируют бизнес-среду для поставщиков (например, правообладателей), с чем последние вынуждены соглашаться. Следовательно, помимо защиты потребителей, может быть также необходимо защитить поставщиков от экономической мощи доминирующих платформ. 149

Как показано в Части II, способность законодательства о конкуренции эффективно решать проблемы, основанные на ПИС или многосторонности рынков, также подвергалась сомнению. Ученые утверждают, что на цифровых рынках следует усилить особую ответственность за доминирующие предприятия, поскольку доминирующее положение, как правило, приводит к стандартам де-факто. 150 Кроме того, рыночная власть как власть повышать цены, возможно, должна быть переоценена или заменена властью влиять на качество продукта или услуги, а именно принимать решение об уровне предоставляемого качества. 151 Это представляется очень актуальным в случае продавцов, использующих крупные платформы для распространения цифрового контента, поскольку многие правообладатели на самом деле зависят от них. Затем такие торговцы обладают значительной переговорной силой, чтобы принимать решения о договоренностях как с потребителями, так и с правообладателями.

Далее, удивляет чрезмерная зависимость DCD от информирования потребителей. Средства правовой защиты, предусмотренные Директивой, направлены на обеспечение возможности «выхода» потребителя, т. е. возможности расторгнуть договор и потенциально переключиться на другого поставщика.Однако уже давно утверждается, что доминирование платформы из-за сетевых внешних факторов может продолжаться, даже если все потребители согласны с тем, что конкурирующая технология на самом деле лучше. 152 Доля рынка может быть связана не с платформой просто с лучшим предложением, а скорее с эффектом блокировки или затратами на переход. Не в последнюю очередь на динамичных цифровых рынках одной из проблем является непрерывность обслуживания; потребитель с большей вероятностью останется с более крупной платформой, поскольку риски прекращения обслуживания могут восприниматься как меньшие.Обеспокоенность по поводу последствий «узкого» подхода DCD для конкуренции идет рука об руку с замечаниями о фактической эффективности Директивы в удовлетворении разумных ожиданий потребителей. 153

Нельзя также недооценивать возможное влияние на инновации. 154 Цифровые рынки обычно характеризуются как отличные от традиционных рынков в том смысле, что даже у монополистов часто есть стимулы к инновациям, обусловленные постоянной необходимостью обновлять свою продукцию. 155 Однако инновации, скорее всего, будут постепенными, а не разрушительными; доминирующий игрок, скорее всего, захочет сохранить свою позицию. 156 Подрывные инновации чаще всего исходят от небольших компаний и стартапов. Последнее, как утверждалось, должно поддерживаться политикой в ​​области конкуренции, поскольку оно влияет на благосостояние потребителей в более широком масштабе. 157 Инновационное обоснование вмешательства в конкуренцию на рынках цифрового контента также будет подкрепляться особым статусом цифрового контента как культурного блага и общественным интересом к его распространению.

Таким образом, существует опасность того, что DCD будет иметь некоторые непредвиденные последствия для конкуренции с прямым воздействием на благосостояние потребителей, подрывая усилия по продвижению DSM и конкурентоспособности МСП. В то время как требование о средствах правовой защиты против торговцев, поставляющих цифровой контент, без сомнения, повышает прозрачность рынка, его эффективность в удовлетворении разумных ожиданий еще предстоит доказать, учитывая нерешенные договоренности между торговцами и фактическими владельцами авторских прав на контент, а также как эффект блокировки цифровых платформ.Иск о средствах правовой защиты против продавца цифрового контента, не соответствующего ожиданиям потребителей, может усилить доминирование нескольких ключевых игроков на рынках цифрового контента. Во-первых, у них будет больше возможностей для переговоров с правообладателями о необходимых лицензиях благодаря их позиции на переговорах и доступу к широкой базе конечных пользователей. Во-вторых, они также смогут лучше соответствовать меняющимся потребительским ожиданиям, которые противоречат объему исключительных прав по авторскому праву.В-третьих, необходимость полагаться исключительно на лицензионные соглашения с правообладателями, а не на четкие границы защиты авторских прав или установленный минимальный стандарт потребительских ожиданий также может создавать барьеры для выхода на рынок, препятствуя выходу на рынок любых новых торговцев.

V. Заключения о роли DCD на рынках цифрового контента

Целью DCD является повышение конкурентоспособности предприятий и защита потребительских ожиданий в отношении цифрового контента.Здесь обсуждалось, может ли нежелание рассматривать дублирование прав по авторскому праву или, по крайней мере, определять (минимальные) потребительские ожидания, мешать достижению этих целей. Как обсуждалось в этом документе, влияние DCD на защиту разумных ожиданий может быть подорвано возможностью трейдера избежать ответственности путем отдельного получения согласия на условия использования, которые не соответствуют ожиданиям. Кроме того, хотя DCD должен улучшить положение потребителя за счет обеспечения прозрачности условий, он не обязательно способствует существованию жизнеспособных альтернативных источников поставок.

Разумные потребительские ожидания, на которые опирается DCD, трудно определить на практике. Спорным является не только то, в какой степени эти ожидания должны быть основаны на текущем предложении на рынке; границы защиты авторских прав также мало помогают в подтверждении ожиданий. Совсем недавно СЕС отказал в применении принципа исчерпания прав к цифровым копиям в деле Tom Kabinet , устранив один из самых мощных инструментов авторского права, однако суд не разъяснил обоснованность ожидания потребителя в отношении переноса своего контента.Учитывая необходимость переноса DCD в национальное законодательство, существует опасность появления очень разных стандартов в отношении ожиданий потребителей. В то же время какой-то стандарт на уровне ЕС мог бы быть достаточно эффективным для решения некоторых из высказанных здесь опасений.

В то время как DCD справедливо признает роль продавца в распространении цифрового контента, защищенного авторским правом, понимание их позиции представляется довольно узким. Статья 10 предполагает, что задачей продавца является получение лицензии, отвечающей разумным ожиданиям потребителей от правообладателя, которая потенциально предоставляет пользователям более широкие свободы, чем те, которые гарантируются авторским правом. Однако следует иметь в виду, что правообладатель не обязательно не желает лицензировать контент на определенных условиях — платформа, действующая в качестве продавца, вполне может осуществлять значительный контроль над точными условиями использования. . С одной стороны, правообладатели в большинстве случаев зависят от посредников, таких как онлайн-платформы, для распространения своих произведений. С другой стороны, распространители контента, такие как цифровые платформы, конкурируют друг с другом, будь то доступность различного контента или условия его предоставления.Сильные сетевые эффекты на цифровых рынках приводят к преимуществу первопроходца и широким возможностям привязки потребителей, будь то на правовой, организационной или технологической основе. Следовательно, вариант выхода потребителя, то есть переход к другому поставщику, не следует принимать как данность.

Вопрос, который был поднят здесь, заключается в том, является ли положение согласно ст. 10 в отдельности может нанести ущерб конкуренции и инновациям. Можно предположить, что признанные платформы с большой пользовательской базой будут в гораздо лучшем положении для переговоров о необходимых лицензиях, особенно когда они разрешают использование, в противном случае подпадающее под исключительный контроль владельцев авторских прав.Кроме того, очевидно, что платформы в значительной степени контролируют возможность перехода правообладателя и потребителя. Насколько тогда рынок будет привлекателен для новых игроков? Хотя доминирующие игроки по-прежнему имеют стимулы для инноваций в цифровой сфере, чтобы оставаться конкурентоспособными, такие инновации часто являются дополнительными, а не разрушительными.

Для достижения цели повышения конкурентоспособности на рынках цифрового контента крайне важно, чтобы положение ст. 10 DCD поддерживать равные условия при обсуждении необходимых положений лицензии с правообладателями.Простейшим способом было бы, если бы авторское право исключало использование, необходимое для удовлетворения ожиданий потребителей, и делало бы исключения и ограничения невосприимчивыми к непреодолимой силе контракта. Это маловероятно, учитывая ограниченное внимание авторских прав к конечным пользователям и изменчивость потребительских ожиданий. Другим вариантом может быть определение минимального набора ожиданий потребителей, которые должны быть защищены в соответствии с DCD, и предоставление права расторжения контракта на поставку, если они не будут выполнены. 158 Общий минимальный стандарт позволил бы новым участникам рынка конкурировать в доставке контента на таких минимальных условиях и потенциально способствовать инновациям, когда речь идет об удовлетворении ожиданий потребителей выше минимума.В то же время, вероятно, потребуются дополнительные меры для решения проблем конкуренции в связи с работой платформ.

Следовательно, хотя попытка законодателя воздержаться от рассмотрения вопроса о лицензировании прав третьих лиц, таких как права интеллектуальной собственности, понятна, усилия DCD по защите разумных ожиданий потребителей могут быть подорваны. Эффективность повышения прозрачности может быть поставлена ​​под сомнение ввиду более широкой картины сетевых эффектов и блокировки цифровых рынков. Что еще более важно, так это потенциально упускаемое из виду влияние на конкурентоспособность трейдеров, учитывая сетевые эффекты и различия в переговорной силе. Как уже говорилось, DCD может способствовать укреплению доминирующего положения уже существующих распространителей контента. Вопрос о том, является ли это желательным результатом, заслуживает более широкого исследования, чем позволяет объем данной статьи. Высказанная здесь озабоченность заключается в том, что в той мере, в какой положения DCD препятствуют инновациям, привносимым более мелкими игроками, их воздействие будет пагубным для функционирования цифровых рынков и общества в целом.

БЛАГОДАРНОСТИ

Автор хотел бы выразить искреннюю благодарность доктору Дарье Ким и двум анонимным рецензентам за их вдумчивые комментарии к проекту, а также Институту инноваций и конкуренции им. Макса Планка за стипендию, которая поддержала исследование, приведшее к написанию этой статьи.

© Опубликовано OUP и CH Beck от имени GRUR e.V.

Это статья в открытом доступе, распространяемая на условиях лицензии Creative Commons Attribution License (http://creativecommons.org/licenses/by/4.0/), что разрешает неограниченное повторное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии правильного цитирования оригинальной работы.

Закон об услугах по закупкам | Законы Грузии о защите прав потребителей и жалобы потребителей

О.К.Г.А. РАЗДЕЛ 10 Глава 1 Статья 21

КОД ГРУЗИИ
Авторские права штата Джорджия, 2006 г.
Все права защищены.

*** Действует до очередной сессии 2006 г. ***

НАЗВАНИЕ 10.ТОРГОВЛЯ И ТОРГОВЛЯ  
ГЛАВА 1. ПРОДАЖА И ДРУГАЯ ТОРГОВАЯ ПРАКТИКА  
СТАТЬЯ 21. ПОКУПКА УСЛУГ

О.К.Г.А. РАЗДЕЛ 10 Глава 1 Статья 21 (2006)

§ 10-1-590. Краткое название

Эта статья должна быть известна и может упоминаться как «Закон о закупках услуг от 1975 года».

§ 10-1-591. Определения

Используемый в этой статье термин:

   (1) «Генеральный прокурор» означает Генерального прокурора или назначенное им лицо.

   (2) «Рабочий день» означает любой день, кроме субботы, воскресенья или официального праздника.

   (3) «Покупка услуг», «покупательский клуб» или «клуб» означает любую корпорацию, товарищество, некорпоративную ассоциацию или другое коммерческое предприятие, основной целью которого является предоставление выгод членам от совместной покупки услуг. или товаров и желает достичь этой цели путем прямого привлечения или другой деловой активности в этом штате.

   (4) «Контракт» означает любой контракт или соглашение, по которому лицо становится членом службы закупок или клуба.

   (5) «Член» означает любое физическое лицо, имеющее право на получение каких-либо преимуществ от услуги по покупке или клуба по покупке.

§ 10-1-592. Покупка услуг и клубов для получения лицензий

Никакие покупающие услуги или клубы, а также их должностные лица, должностные лица, сотрудники или агенты не должны продавать, рекламировать или предлагать продажу или покупку членства или контрактов в этом штате без предварительного получения лицензии. вести дела в этом штате от генерального прокурора.

§ 10-1-593. Условия лицензирования; облигации

В качестве условия выдачи или сохранения лицензии, требуемой настоящей статьей, каждая служба или клуб-покупатель должны:

   (1) Соблюдать такие разумные условия выдачи лицензии, которые могут потребоваться Поверенному Общее в соответствии с этой статьей;

   (2) Поддерживать залог на сумму 25 000,00 долларов США в поручительской компании, должным образом уполномоченной вести бизнес в этом штате, или размещать денежный залог на такую ​​сумму, подлежащую выплате губернатору этого штата; в любом случае такая гарантия предназначена для использования и выгоды любого лица, заключившего договор о членстве в службе закупок или клубе.Такой залог должен быть обусловлен возмещением всех убытков, убытков и расходов, которые могут быть понесены таким членом по причине любого умышленного введения в заблуждение или по причине любого нарушения контракта клубом; и

   (3) Предоставить, если служба закупок или клуб осуществляет деятельность по закупкам услуг более чем в одном физическом месте в этом штате, поручительство для каждого места деятельности по закупке услуг, каждая облигация должна быть в размере и в соответствии с условиях, указанных в части (2) настоящей части Кодекса.

§ 10-1-594. Заявление на получение лицензии; обновление; плата

(a) Заявка на получение лицензии в качестве службы закупки или клуба должна быть подана на формах, предписанных Генеральным прокурором , и должна содержать такую ​​информацию и подтверждающие документы, которые он может потребовать.

(b) Лицензии выдаются сроком на один год и могут быть продлены в течение 90 дней до истечения срока их действия.

(c) Плата за лицензию или ее продление составляет 50 долларов США.00, подлежащий уплате Генеральному прокурору для внесения Управлением казначейства и фискальных служб в общий фонд штата.

§ 10-1-595. отзыв, приостановление и непродление лицензий; основания; уведомление и слушание

(a) Лицензии, выданные в соответствии с настоящей статьей, могут быть отозваны, приостановлены или не продлены Генеральным прокурором в следующих случаях:

   (1) Любое нарушение основных положений настоящей статьи;

   (2) Нарушение любого правила или постановления, изданного Генеральным прокурором в соответствии с настоящей статьей; или

   (3) Нарушение любого закона этого штата.

(b) Лицензии могут быть отозваны или приостановлены Генеральным прокурором только после уведомления и слушания в соответствии с главой 13 раздела 50 «Закона Джорджии об административных процедурах».

§ 10-1-596. договоры о членстве; утверждение формы генеральным прокурором; последствия несоблюдения

Никакой договор о членстве не может использоваться какой-либо службой закупок или клубом, если форма такого договора предварительно не одобрена Генеральным прокурором . Любой контракт или соглашение, использованные в нарушение данного раздела Кодекса, являются недействительными и недействительными.

§ 10-1-597. договоры о членстве; право отмены; как тренировался; право на возврат; от права нельзя отказаться

(a) Любое лицо, решившее стать членом клуба, может отменить такое членство, направив письменное уведомление об аннулировании в любое время до 12:00 полуночи третьего рабочего дня, следующего за датой, когда членство было достигнуто.

(b) Уведомление об аннулировании может быть направлено лично или по почте. Если уведомление направляется по почте, оно вступает в силу после помещения в почтовый ящик с надлежащим адресом и предварительной оплатой почтовых расходов.Уведомление об аннулировании не обязательно должно принимать какую-либо конкретную форму, и его достаточно, если оно указывает в любой форме письменного выражения на намерение члена не быть связанным договором.

(c) Аннулирование не несет ответственности со стороны члена. Член будет иметь право на полное возмещение в течение десяти дней после уведомления об аннулировании всего вознаграждения, уплаченного за контракт.

(d) Права на отмену не могут быть отменены или иным образом переданы.

§ 10-1-598. договоры о членстве; требования; уведомление; последствия несоблюдения

(a) Копия каждого контракта должна быть доставлена ​​участнику во время подписания контракта.

(b) Каждый контракт должен быть составлен в письменной форме, должен быть подписан участником, должна быть указана дата, когда участник подписал контракт, и должно быть четко и ясно указано жирным шрифтом размером не менее 14 пунктов, ниже:
 
 
«ПРАВО ЧЛЕНА НА ОТМЕНУ
 
Если вы хотите аннулировать этот контракт, вы можете аннулировать его, отправив письменное уведомление клубу или отправив его по почте. Чтобы доказать, что вы отменили подписку, рекомендуется отправить уведомление заказным письмом или официальной почтовой доставкой. В уведомлении должно быть указано, что вы не желаете быть связанными договором, и оно должно быть доставлено или отправлено по почте до 12:00 полуночи третьего рабочего дня после подписания вами настоящего договора. Уведомление должно быть доставлено или отправлено по почте по адресу: (указать название и почтовый адрес клуба). Если вы отмените, клуб вернет в течение десяти дней с даты, когда вы уведомите об отмене, полный возврат средств.Рекомендуется отправить уведомление об аннулировании заказным письмом или официальной доставкой в ​​ночное время с уведомлением о вручении; уточните в своем почтовом отделении время, когда вы сможете отправить заказное письмо. Обязательно сохраните ксерокопию уведомления об отмене, которое вы отправляете по почте». ответственности, уведомив об аннулировании любым способом.Ничто в этом разделе Кодекса не должно толковаться как требующее, чтобы уведомление об аннулировании участника было отправлено заказным письмом или официальной доставкой в ​​ночное время для осуществления аннулирования.

§ 10-1-599. договоры о членстве; разрешенная продолжительность; уведомление об этом

Ни один контракт не может быть действителен на срок более 18 месяцев с даты подписания контракта. Однако клуб может разрешить члену преобразовать свой контракт в контракт на срок более 18 месяцев после того, как член был членом клуба в течение как минимум шести месяцев.Срок действия договора должен быть четко и заметно указан в договоре жирным шрифтом размером не менее 14 пунктов.

§ 10-1-600. Записи, которые необходимо вести; их проверка

(a) Каждая служба закупок или клуб, имеющие лицензию в этом штате, должны вести и поддерживать:

   (1) Точные счета, книги и записи обо всех транзакциях в этом штате;

   (2) Копии всех соглашений;

   (3) Даты и суммы произведенных и принятых платежей; и

   (4) Имена и адреса всех участников в этом штате.

(b) Такие счета, книги и записи должны быть открыты для проверки Генеральным прокурором в обычные рабочие часы во все обычные рабочие дни.

§ 10-1-601. Правила и положения; приказы

Генеральный прокурор уполномочен издавать, принимать и издавать правила, положения и приказы, необходимые или удобные для выполнения положений и целей настоящей статьи. Глава 13 Раздела 50, «Акт Грузии об административных процедурах», применяется к обнародованию правил и положений Генеральным прокурором в соответствии с разделом настоящего Кодекса.

§ 10-1-602. Применение «Закона Грузии об административных процедурах» и «Закона о добросовестной деловой практике 1975 года».


Глава 13 Раздела 50, «Закона Грузии об административных процедурах», применяется ко всем действиям и разбирательствам административного характера, предпринятым Генеральным прокурором в соответствии с настоящей статьей, за исключением случаев, когда Генеральный прокурор действует в соответствии с частью 2 статьи 15. этой главы, «Закон о добросовестной деловой практике 1975 года». Нарушение настоящей статьи также считается нарушением части 2 статьи 15 настоящей главы «Закона о добросовестной деловой практике 1975 года». »

§ 10-1-603. Судебные запреты

В дополнение к любым другим разбирательствам, предусмотренным настоящей статьей, Генеральный прокурор может подать гражданский иск в суды высшей инстанции, чтобы запретить любое нарушение или угрозу нарушения любого положения этой статьи или любого правила, постановления или приказа, изданного или вводится в действие Генеральным прокурором в соответствии с этой статьей.

§ 10-1-604. Гражданский штраф за нарушение; административное слушание и пересмотр; судебный пересмотр; решение по окончательному заказу; одновременное, альтернативное и кумулятивное средство правовой защиты

(a) Для обеспечения соблюдения настоящей статьи или любых приказов, правил и постановлений, обнародованных в соответствии с ней, Генеральный прокурор может издать административный приказ о наложении штрафа в размере не более 1000 долларов США.00 за каждое нарушение, когда он или она определяет после слушания, что какое-либо лицо нарушило какие-либо положения этой статьи или любые правила, положения или приказы, обнародованные в соответствии с этой статьей.

(b) Слушание и любой его административный пересмотр должны проводиться в соответствии с процедурой для оспариваемых дел в соответствии с Главой 13 Раздела 50 «Закона Грузии об административных процедурах». Любое лицо, которое исчерпало все доступные административные средства правовой защиты и которое пострадало или пострадало от окончательного приказа или действия Генерального прокурора, имеет право на судебный пересмотр его в соответствии с главой 13 раздела 50 «Акта Грузии об административных процедурах».»Все штрафы, возмещенные в соответствии с положениями настоящего раздела Кодекса, подлежат уплате в казну штата. корпорации, в высшем суде округа, в котором корпорация в соответствии с приказом имеет свое основное место деятельности, или в высшем суде округа, в котором произошло нарушение, заверенная копия окончательного приказа Генерального прокурора не обжалованного из или из окончательного приказа Генерального прокурора , подтвержденного по апелляции.После этого суд выносит решение в соответствии с ним и уведомляет об этом стороны. Такое решение имеет ту же силу, и разбирательство в отношении него после этого должно быть таким же, как если бы решение было вынесено по иску, должным образом заслушанному и разрешенному таким судом.

(d) Наказание, предусмотренное в настоящем разделе Кодекса, должно быть одновременным, альтернативным и кумулятивным с любыми и всеми другими гражданскими, уголовными или альтернативными правами, средствами правовой защиты, конфискацией или штрафами, предоставленными, разрешенными или доступными Генеральному прокурору с в отношении любого нарушения настоящей статьи и любых приказов, правил или положений, обнародованных в соответствии с ней.

§ 10-1-605. Наказание

Любое лицо, фирма, корпорация, организация, товарищество, юридическое лицо, покупающий клуб или покупающий услугу, нарушающие любое положение настоящей статьи, будут виновны в правонарушении.

§  10-1-606.    Правила, приказы, действия и постановления, ранее принятые, которые касаются функций, выполняемых администратором, назначенным в соответствии с Законом о добросовестной деловой практике 1975 года, которые были переданы в соответствии с настоящей статьей Генеральному прокурору, сохраняют полную силу и действие как правила, приказы.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.