Ст 1227 гк рф: ГК РФ Статья 1227. Интеллектуальные права и вещные права / КонсультантПлюс

Содержание

Статья 1227 ГК РФ с комментариями — Интеллектуальные права и вещные права

1. Интеллектуальные права не зависят от права собственности и иных вещных прав на материальный носитель (вещь), в котором выражены соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации.

2. Переход права собственности на вещь не влечет переход или предоставление интеллектуальных прав на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, выраженные в этой вещи, за исключением случая, предусмотренного абзацем вторым пункта 1 статьи 1291 настоящего Кодекса.

3. К интеллектуальным правам не применяются положения раздела II настоящего Кодекса, если иное не установлено правилами настоящего раздела.

Комментарий к статье 1227 Гражданского Кодекса РФ

1. Раньше подобная норма существовала только в п. 5 ст. 6 Закона об авторском праве и затрагивала исключительно вопросы соотношения права собственности и авторского права. Статья 1227 носит общий характер и распространяется на все охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации.

2. Заложенный в п. 1 комментируемой статьи общий принцип состоит в том, что интеллектуальные права не зависят от права собственности на материальный носитель, т.е. на ту вещь, в которой выражен соответствующий результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации (например, произведение литературы и изданная книга, селекционное достижение и семена растения, товарный знак и изделие, на котором он размещен). Таким образом подчеркивается, что интеллектуальные права самостоятельны по отношению к праву собственности и не должны с ним смешиваться.

3. Это положение уточняется и конкретизируется в п. 2 статьи. Поскольку интеллектуальные права носят самостоятельный характер, правообладатель в случае отчуждения вещи, в которой воплощен объект интеллектуальных прав, должен распорядиться дальнейшей судьбой этих прав. При отсутствии такого распоряжения подразумевается, что они остаются у правообладателя. Поскольку основным оборотоспособным интеллектуальным правом является исключительное право, то вопрос, по существу, сводится к распоряжению исключительным правом.

Те права, которые неотделимы от личности автора, всегда остаются у него вне зависимости не только от права собственности на вещь, в которой воплощен объект интеллектуальных прав, но и от принадлежности исключительного права.

4. Из общего правила п. 2 ст. 1227 предусмотрено единственное исключение. Согласно п. 2 ст. 1291 ГК в случае, если при отчуждении оригинала произведения (например, рукописи, картины, скульптуры) к приобретателю от автора перешло также исключительное право на произведение, такой приобретатель при последующем отчуждении оригинала (например, при его перепродаже) автоматически будет отчуждать вместе с ним и исключительное право на произведение, если только в договоре не будет предусмотрено иное. Это правило должно упростить взаимоотношения по использованию произведений и их оригиналов в тех случаях, когда нет необходимости охранять интересы автора. Следует подчеркнуть, что при этом у автора всегда остается имущественное право следования (ст. 1293 ГК), не входящее в состав исключительного права.

Статья 1227 ГК РФ 2016-2019. Интеллектуальные права и вещные права . ЮрИнспекция

Да, можно! Оргументируя свою позицию скажу слеующее:Под договорами гражданско-правового характера следует понимать любые договоры, устанавливающие отношения, регулируемые гражданским законодательством. Отношения, регулируемые гражданским законодательством , определены в ст. 2 ГК РФ.В соответствии с п. 1 указанной статьи гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота, основания возникновения и порядок осуществления права собственности и других вещных прав, исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальной собственности) , регулирует договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников. Участниками регулируемых гражданским законодательством отношений являются граждане и юридические лица.
В регулируемых гражданским законодательством отношениях могут участвовать также Российская Федерация, субъекты РФ и муниципальные образования (в соответствии с нормами ст. 124 ГК РФ) . Гражданское законодательство регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием, исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке. Правила, установленные гражданским законодательством, применяются к отношениям с участием иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц, если иное не предусмотрено федеральным законом.Таким образом, к договорам гражданско-правового характера относятся все договоры, заключаемые организациями и индивидуальными предпринимателями с физическими лицами, за исключением трудовых договоров (договоров, регулируемых не гражданским законодательством, а трудовым законодательством) ; договоры, заключаемые индивидуальными предпринимателями между собой.
В соответствии с действующим законодательством РФ о налогах и сборах физическое лицо может заключать гражданско-правовые договоры и получать по ним доходы, не регистрируясь в качестве предпринимателя без образования юридического лица (если деятельность в рамках указанных договоров не обладает всеми признаками предпринимательской деятельности, например, не является систематической) . К числу таких договоров, наиболее часто заключаемых физическими лицами, не являющимися индивидуальными предпринимателями, относятся, в частности, следующие договоры: подряда (бытового, строительного, на выполнение проектных и изыскательских работ и т. д.) , возмездного оказания услуг, перевозки, транспортной экспедиции, хранения, поручения, комиссии. В тех случаях, когда доход по таким договорам получает физическое лицо, не зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя, оно вправе воспользоваться профессиональным налоговым вычетом в соответствии с п. 2 ст. 221 НК РФ.

«Прокрустово ложе» вещных прав

О. В. Новосельцев,
кандидат технических наук, кандидат юридических наук,
патентный поверенный РФ (рег. № 65)

 

 

«Журнал Суда по интеллектуальным правам», № 23, март 2019 г., с. 14-21

Развитие рыночных имущественных отношений, правоприменительная практика и насущная потребность формирования основанной на знаниях экономики требуют совершенствования и всего гражданского права в целом, и права интеллектуальной собственности в частности.

После современной кодификации интеллектуальной собственности и включения специальных законов в ГК РФ право интеллектуальной собственности однозначно стало частью гражданского права с соответствующей возможностью и необходимостью применения к нему методологии и инструментария гражданского права.

Вместе с тем в правоприменительной практике возникают спорные вопросы о соотношении положений части четвертой ГК РФ с положениями частей первой, второй и третьей ГК РФ, которые настоятельно требуют и научного осмысления, и практического решения.

Особенно сложными и проблемными представляются вопросы гражданского оборота объектов и прав интеллектуальной собственности, возникновения и признания имущественных интеллектуальных прав по причине прямого указания в ч. 3 ст. 1227 ГК РФ на неприменимость к интеллектуальным правам положений раздела II ГК РФ «Право собственности и другие вещные права», который, как известно, определяет статику имущественных гражданских правоотношений (ст. 2, 128, 209-215 ГК РФ).

В связи с этим возникает вопрос: — чем обусловлена основная концептуальная причина признания российским законодателем неприменимости к интеллектуальным правам положений раздела II ГК РФ «Право собственности и другие вещные права «?

Право собственности в современном российском гражданском праве обычно рассматривается как главная составляющая часть вещного права и считается, что основным объектом собственности являются вещи, которые традиционно объявляются наиболее значимым для гражданского оборота материальными благами.

Между тем, согласно Современному толковому словарю русского языка слово собственность означает: 1. Имущество, принадлежащее кому-, чему-либо. Государственная собственность (имущество, принадлежащее отдельному лицу и находящееся в его полном распоряжении). Недвижимая собственность. Собственность мужа. 2. Принадлежность кому-, чему либо, с правом полного распоряжения, право владеть, распоряжаться кем-, чем-либо. Право собственности на землю [8].

Таким образом, общепринятое в русском языке значение слова собственность является комплексным, двуединым, определяющим, с одной стороны, в качестве объекта собственности имущество, а с другой — правомочия собственника имущества.

Вместе с тем в современных учебниках гражданского права и в научной литературе преобладает концепция, что в системах континентального права, включая и систему гражданского законодательства России, регулируемые гражданским правом имущественные права могут быть только вещными или обязательственными, а имущественные отношения гражданского оборота в гражданском праве регулируются, соответственно, вещным и обязательственным правом.

В частности, в учебниках гражданского права юридического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова дается «общее понятие вещных прав как субъективных абсолютных прав, оформляющих отношения непосредственного фактического господства их обладателей над индивидуально определёнными вещами – своими (право собственности) или чужими (ограниченные вещные права)» [1, 3].

Основанием концепции признания права собственности частью вещного права является то, что в современном российском гражданском праве содержание права собственности раскрыто в ГК РФ в разделе II «Право собственности и другие вещные права».

Формулировка наименования раздела II ГК РФ определяет право собственности как разновидность вещных прав, часть вещного права.

При этом обычно предполагается, что, поскольку право собственности является частью вещного права, то оно непременно должно быть связано именно с вещами и, соответственно, не может распространяться на другие невещественные, нематериальные в физическом смысле объекты гражданских имущественных отношений.

В результате возникли и до сих пор продолжаются интенсивные дискуссии и теоретиков, и практиков гражданского права по поводу возможности или невозможности распространения права собственности на нематериальные объекты имущества и имущественных отношений – безналичные деньги, бездокументарные ценные бумаги, нематериальные в физическим смысле, информационные по своей природе результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации [4, 6, 10, 9].

Вместе с тем, как показывает проведённое А.В. Германовым монографическое исследование содержания вещного права в широком и узком его понимании, «вещное право не содержит в себе ничего иного, кроме того, что отображено в самом его названии, то есть тривиального права на вещь, и с формально-логической точки зрения представляет собой конгломератную категорию, отображающую в сознании обобщённый взгляд на конкретные права с весьма различной степенью непосредственного господства лица над вещью» [2].

В связи с этим интересно проследить историю появления и использования в гражданском законодательстве понятия вещное право.

Известно, что древнее римское право «не знало противоположения между правом собственности и ограниченными вещными и личными правами на чужие вещи. Всякое отношение к вещи мыслилось как разновидность единого права — права собственности»1

В нормативных актах гражданского права Российской империи термин вещное право не использовался. Соответствующий раздел II Свода законов Российской империи назывался «О существе и пространстве разных прав на имущества». Его главным понятием было право собственности, которое подразделялось на полное (ст. 423) и неполное (ст. 432)2. Полное право собственности сосредоточивалось в руках одного лица, одного субъекта, неполное — ограничивалось встречными, однородными с ним правами других лиц.

Примечательно, что гражданское законодательство Российской империи относило право собственности литературной, художественной и музыкальной к самостоятельному, особому виду права собственности. Право это называлось правом авторским, а личные неимущественные права авторов назывались правом авторства.

При этом в гражданском законодательстве Российской империи права на результаты интеллектуальной деятельности однозначно определялись как один из видов права собственности, а произведения науки, литературы и искусства относились к категории благоприобретенных движимых вещей, движимого имущества.

Термин вещное право в нормативных актах российского гражданского права впервые появился в ГК РСФСР 1922 г., когда формировалось советское гражданское право и когда всеми возможными и невозможными средствами искоренялись и отношения частной собственности и упоминания о частной собственности в нормативных актах и литературе.

В период революционных преобразований, массовых экспроприаций и принудительного лишения имущества гражданам при раскулачивании и депортации разрешалось брать с собой только те вещи, которые они могли унести в руках.

Наиболее ярко это проявляется в известной сакраментальной фразе периода военного коммунизма и казарменного социализма, которая, кстати, до сих пор сохраняется в современной тюремной лексике – «Гражданин(ка) N. ! С вещами на выход! «. В собственности граждан в советских условиях могло быть только то, что они могли удержать в руках, то есть только вещи и имущество личного потребления!

В период тотальной национализации средств производства, отмены и запрета частной собственности возникла насущная практическая проблема нормативного регулирования и личного имущества и средств производства, объявленных общенародным и закрепленных государством за отдельными государственными предприятиями и учреждениями.

Поскольку институт частной собственности был объявлен буржуазным пережитком, то законодателем для регулирования формирующихся социалистических имущественных отношений были изобретены институты вещных прав, социалистической собственности и личной собственности граждан.

ГК РСФСР 1922 г. содержал раздел «Вещное право «, включавший три части: право собственности, право застройки и залог имущества.

Содержание самого понятия вещное право там раскрыто не было. Термин вещное право использовался только в названии раздела ГК РСФСР 1922 г. «Вещное право «, но в статьях данного раздела отсутствовал.

Согласно статье 58 ГК РСФСР 1922 г. собственнику принадлежало, в пределах, установленных законом, право владения, пользования и распоряжения имуществом [5].

В УК РСФСР 1922 г. в качестве объектов имущественных преступлений указывалось именно имущество, но не вещи.

Известно, что ещё в 1928 г. В.К. Райхер, критикуя понимание вещного права как «непосредственного господства над телесными вещами, юридически невидимой связи между вещами и субъектом», ссылаясь на замечание Л. Петражицкого, считавшего это воззрение «наивным реализмом» — следствием «фетишизации вещи», завершает свою работу выводом о том, что «понятие вещного права не может претендовать на научное значение» [7].

В ГК РСФСР 1964 г. термин вещное право не использовался, а раздел II “Право собственности”, раздел IV «Авторское право», раздел V. «Право на открытие», и раздел VI «Право на изобретение, рационализаторское предложение» занимали отдельные самостоятельные положения.

В главе пятой УК РСФСР 1960 г. в качестве объектов преступлений против собственности указывалось имущество, а термины вещь, вещи не использовались.

В современном российском гражданском праве термин вещные права появился в Основах Гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г., где в разделе II «Право собственности. Другие вещные права» в ст. 47 определялось полное право хозяйственного ведения и в ст. 48 — право оперативного управления как право на использование имущества собственника соответственно предприятиями и учреждениями.

С 1 января 1995 г. термин вещные права стал использоваться в ГК РФ в наименовании и тексте раздела II «Право собственности и другие вещные права».

В настоящее время в ст. 216 ГК РФ определено, что вещными правами лиц, не являющимися собственниками, являются: право пожизненного наследуемого владения земельным участком (ст. 265), право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком (ст. 268), сервитуты (ст. 274, 277), право хозяйственного ведения имуществом (ст. 294) и право оперативного управления имуществом (ст. 296).

Анализ содержания указанных статей ГК РФ показывает, что нормами вещных прав в современном российском гражданском праве регулируются отдельные частные случаи использования принадлежащих собственнику земельных участков и имущества другими лицами, не являющимися собственниками, поскольку согласно ст. 213 ГК РФ в собственности граждан и юридических лиц может находиться любое имущество, за исключением отдельных видов имущества, которое в соответствии с законом не может принадлежать гражданам или юридическим лицам.

Таким образом, исходя из фактического содержания статей ГК РФ получается, что не право собственности является одним из частных видов вещных прав, а вещные права являются частными случаями права собственности в виде признания определённых законом прав на использование несобственниками принадлежащего собственнику имущества (часть 2 ст. 216 ГК РФ).

Иными словами, наименование раздела II ГК РФ не соответствует содержанию его статей.

Некорректность формулировки наименования раздела II ГК РФ относительно содержания его статей привела к ситуации, когда частные случаи реализации права собственности несобственниками имущества (вещные права) были объявлены родовыми понятиями, то есть частное объявлено общим.

Это обусловило деформирование соотношения права собственности и вещных прав и привело к возникновению ситуации, когда в качестве объектов собственности стали трактоваться только вещи, поскольку право собственности согласно наименованию этого раздела было объявлено одним из вещных прав, то есть связанных с вещами прав, так как это прямо предписывает наименование раздела II ГК РФ «Право собственности и другие вещные права».

Нематериальные объекты имущества и имущественных отношений, включая результаты интеллектуальной деятельности с приравненными к ним средствами индивидуализации и связанные с ними имущественные права, по причине своей нематериальности в физическом смысле и других характерных отличий от материальных, телесных вещей, не вместились в «прокрустово ложе» вещных прав и, естественно, стали трактоваться чуждыми вещному праву и, согласно названию раздела II ГК РФ, — праву собственности.

Поэтому в составе вещных прав в разделе II ГК РФ при современном его наименовании праву интеллектуальной собственности в настоящее время не находится и не может находиться соответствующего места, а другого, более подходящего места в системе гражданского права, при сохранении его современной структуры и наименований первого, второго и третьего разделов, найти для него пока не удалось.

Это обстоятельство, по мнению автора, в конечном итоге и привело законодателя к необходимости разработки и введению в действие с 1 января 2008 г. отдельной четвертой части ГК РФ в современной её редакции, структурно обособленной и функционально слабо связанной с другими разделами ГК РФ.

Более того, с 12 марта 2014 г. законодателем наименование ст. 1227 ГК РФ было изменено с первоначального названия «Интеллектуальные права и право собственности» на «Интеллектуальные права и вещные права» и в неё был добавлен п. 3, устанавливающий, что к интеллектуальным правам не применяются положения раздела II ГК РФ, посвященного праву собственности и другим вещным правам.

Таким образом с 12 марта 2014 г. четвертая часть ГК РФ стала ещё более отграниченной от второй части ГК РФ, от права собственности как составной части вещного права.

Некорректная, по мнению автора, формулировка наименования второго раздела ГК РФ стала для нематериальных в физическом смысле объектов права собственности и имущества, включая результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации, деформирующим «прокрустовым ложем», существенно ограничивающим и число, и виды объектов права собственности, а также причиной законодательного отграничения интеллектуальных прав от права собственности.

Иными словами, нормы раздела II. ГК РФ согласно настоящей редакции его названия «Право собственности и другие вещные права», призваны определять и фиксировать только права собственников и несобственников на вещи.

И это несмотря на то, что гражданское право в целом предназначено для регулирования именно имущественных отношений (ст. 2 ГК РФ), то есть отношений, связанных со всем имуществом, но не только с вещами, а раскрывающие содержание вещных прав ст. 265, 268, 274, 277, 294 и 296 ГК РФ регулируют только отношения владения, использования, хозяйственного ведения и оперативного управления несобственниками принадлежащих собственнику земельных участков и имущества.

В статье 35 Конституции РФ определено, что каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами; а согласно ст. 209 ГК РФ содержание права собственности определяется как принадлежность собственнику права владения, пользования и распоряжения его имуществом.

При этом в составе имущества, особенно используемого в инновационной предпринимательской деятельности, в настоящее время вещи часто не имеют доминирующего значения по сравнению с другими нематериальными объектами имуществ, такими как: безналичные деньги, акции, ценные бумаги, результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность), интеллектуальные права (права интеллектуальной собственности).

Сравнительно простое решение данной концептуальной проблемы деформирующего влияния вещного права на право собственности может быть в незначительной корректировке наименования раздела II Право собственности и другие вещные права» путём удаления из него слов «и другие» с изменением наименования данного раздела на «Право собственности. Вещные права».

Это позволит привести наименование раздела II ГК РФ в соответствие с его основной функцией — определять и фиксировать статику имущественных прав и собственников, и иных лиц, несобственников на различные виды имущества, объекты права собственности (ст. 35 Конституции РФ и ст. 213 ГК РФ), включая имущественные права (ст. 128 ГК РФ), а не только определять и фиксировать права собственности на вещи.

Примерно так, как это было в гражданском законодательстве Российской империи до революции 1917 г., когда законом отмечались различные виды права собственности на особые виды родового, наличного, благоприобретенного, долгового имущества.

Тогда, после подобной незначительной корректировки наименования, в данном разделе ГК РФ рядом с нормами права собственности вполне логично можно было бы разместить и соответствующие общие нормы права интеллектуальной собственности, и общие нормы иных прав на нематериальные в физическом смысле виды имущества, которые определяли бы, в частности, и статику имущественных отношений интеллектуальной собственности и нематериального имущества.

Аналогично и в других разделах ГК РФ после соответствующего незначительного терминологического согласования можно было бы разместить соответствующие нормы права интеллектуальной собственности (интеллектуальных прав) среди общих вопросов, обязательственного, наследственного и международного частного права, определяющих динамику правоотношений интеллектуальной собственности.

Это позволило бы исключить деформирующее влияние некорректной формулировки наименования раздела II ГК РФ на право собственности, правомерно распространить право собственности не только на вещи, но и на все бестелесные виды имущества; органично включить в систему гражданского права нормы права интеллектуальной собственности и права собственности на нематериальное в физическом смысле имущество; а также оптимально задействовать сложившиеся нормы правоприменительной практики, а именно процессуального судебного права и исполнительного производства в сфере правоотношений собственности.

Всё это в совокупности могло бы способствовать преемственному развитию и гражданских имущественных отношений, и правоприменительной практики, и ускорению инновационного развития экономики России, жизненно необходимого нашей стране в настоящее время.

Вместе с тем, после введения в действие четвертой части ГК РФ согласно принятой Государственной Думой в первом чтении Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации3 предлагалось изменить наименование раздела II ГК с «Право собственности и другие вещные права» на «Вещное право», а в нём предлагалось выделить четыре подраздела, включающих в себя одну или несколько глав: подраздел 1 «Владение», подраздел 2 «Общие положения о вещных правах», подраздел 3 «Право собственности», подраздел 4 «Ограниченные вещные права». Иными словами, предлагалось вообще отодвинуть нормы права собственности на обочину вещного права.

Разработчики проектов данных изменений ГК РФ предлагали открывать раздел II «Вещное право» статьёй «Понятие вещного права. Вещное право предоставляет лицу непосредственное господство над вещью и является основанием осуществления вместе или по отдельности правомочий владения, пользования и распоряжения ею в пределах, установленных настоящим Кодексом. Вещное право непосредственно обременяет вещь и следует за вещью. Вещные права не имеют срока действия, если иное не установлено настоящим Кодексом. Утрата владения вещью не прекращает вещного права на неё. Вещное право защищается от нарушения его любым лицом».

Известный специалист и автор нескольких монографий в области вещного права профессор Л.В. Щенникова, отмечая, что «понятие вещного права в российском гражданском законодательстве не формулировалось никогда» [12 с. 51] и что «законодательство большинства стран мира, за исключением Эквадора, Перу и Колумбии, не содержит подобного рода законодательных дефиниций» [12 с. 55], в результате детального анализа приходит к выводу, что «данное раскрытие понятия вещного права не выдерживает научной критики с позиций шести признаков, которыми характеризуют понятие с философской точки зрения [11], а именно: это определение не отражает суть вещного права, отсутствует лаконичность, в нем смешаны родовые признаки и признаки групп отдельных вещных прав, определение неадекватно отражает действительность, традиции и ход экономического развития, отсутствуют возможности развития и возникновения принципиально новых, не связанных с непосредственным господством видов вещных прав, оно не соответствует требованиям юридической техники» [12 с. 55].

В итоге исследования Л.В. Щенникова приходит к заключению, что подобное введение в кодифицированное гражданское законодательство России понятия вещного права не является необходимым, закономерным и научно обоснованным, так как, «во-первых, потому что предлагаемая разработчиками проекта ГК РФ формулировка не отвечает требованиям, предъявляемым к законодательным дефинициям. Во-вторых, потому что без понятия вещного права обходится большинство национальных кодификаций за единичными исключениями, которые никак не могут служить примером для подражания в России» [12 с. 58].

Анализ многочисленных изменений и дополнений ГК РФ в период с 2008 г. до сегодняшнего дня показал правоту и обоснованность данных выводов — предлагаемые в указанной Концепции развития гражданского законодательства новации путём подмены частного общим (т. е. замены института собственности его частной разновидностью — вещным правом) не были и по целому ряду причин (например, по причине противоречия ст. 35 Конституции РФ) не могут быть реализованы в ГК РФ.

Таким образом, есть основания признать, что не право собственности является частным случаем вещного права, а, наоборот, как это чётко прописано в ст. 216 ГК РФ, вещное право является частным случаем права собственности в виде вариантов использования несобственником принадлежащего собственнику имущества: пожизненного наследуемого владения земельным участком (ст. 265 ГК РФ), постоянного (бессрочного) пользования земельным участком (ст. 268 ГК РФ), сервитутов (ст. 274, 277 ГК РФ), хозяйственного ведения имуществом (ст. 294) и оперативного управления имущества (ст. 296 ГК РФ).

Легально признаваемые в качестве объектов гражданских правоотношений (ст. 2, 128 ГК РФ) используемые в гражданском обороте результаты интеллектуальной деятельности и связанные с ними имущественные права могут и должны регулироваться средствами гражданского и гражданско-процессуального права, поскольку в настоящее время практически все нормы правового регулирования имущественных отношений интеллектуальной собственности инкорпорированы в Гражданский кодекс, а иных средств регулирования имущественных отношений в системе российского законодательства в настоящее время нет, вероятно и не предвидится.

Ничто, кроме психологической инерции и традиционного давления политизированных догм советского права, не мешает распространить отношения собственности вообще и частной собственности в частности на объекты и права интеллектуальной собственности как составные части имущества. Тем более, что на практике объекты и права интеллектуальной собственности с 1990 г. (уже более 28 лет!) учитываются в российском бухгалтерском учёте в качестве нематериальных активов (в первой статье баланса имущества предприятия) и используются в качестве нематериального имущества, вначале совместных, а затем и всех российских предприятий и организаций.

Для этого достаточно, как уже отмечалось, лишь незначительно откорректировать наименование раздела II «Право собственности и другие вещные права», изменив его на «Право собственности. Вещные права.».

После этого в данном разделе ГК РФ рядом с нормами права собственности логично можно будет разместить и общие нормы права интеллектуальной собственности.

Аналогично и в других разделах ГК РФ, после незначительного терминологического согласования можно будет разместить соответствующие общие нормы права интеллектуальной собственности среди общих норм обязательственного, наследственного и международного частного права.

Это может позволить включить в систему гражданского кодекса и гражданских правоотношений нормы права интеллектуальной собственности, задействовать сложившиеся нормы процессуального права, включая исполнительное производство, способствовало бы преемственному развитию гражданских имущественных отношений и соответствовало бы нормам международного права.

Итоги.

1. В соответствии со ст. 35 Конституции РФ и ст. 209 ГК РФ объектами права собственности являются не отдельные вещи, а принадлежащее собственнику имущество, к которому относятся и материальные физически осязаемые телесные объекты, и физически неосязаемые, бестелесные объекты гражданских правоотношений и имущественные права (ст. 128 ГК РФ).

2. Гражданский кодекс РФ позволяет распространять право собственности и на нематериальные результаты интеллектуальной деятельности и на связанные с ними имущественные права как на объекты имущества (ст. 2, 48, 66, 128, 213, 336, 607, 1112 ГК РФ).

3. Концептуальная проблема неприменимости к интеллектуальным правам положений раздела II ГК РФ «Право собственности и другие вещные права» (п. 3 ст. 1227 ГК РФ) может быть решена незначительной корректировкой наименования раздела II «Право собственности и другие вещные права» путём удаления из него слов «и другие» с изменением наименования данного раздела на «Право собственности. Вещные права».

 



* Давным — давно, когда боги вершили судьбы людей на Олимпе, в Аттике орудовал злой разбойник Прокруст. Разбойник подстерегал путников на дороге между Афинами и Мегарой и путем обмана заманивал к себе домой. Для гостей у него дома было изготовлено два ложа. Одно большое ложе, второе маленькое. На большое ложе Прокруст укладывал небольших ростом людей, и чтобы путник точно соответствовал размеру кровати, бил их молотом и растягивал суставы. А на маленькое ложе укладывал высоких ростом людей. Непомещающиеся части тела он обрубал топором. Вскоре за свои злодеяния Прокрусту пришлось лечь на свое ложе самому. Греческий герой Тесей, победив разбойника, поступил с ним так же, как тот поступал со своими пленными. Выражение «прокрустово ложе» означает желание подогнать что-либо под жесткие рамки или искусственную мерку, иногда жертвуя ради этого чем-нибудь существенным. Иносказательно: искусственная мерка, формальный шаблон, под который насильственно подгоняют реальную жизнь, творчество, идеи и пр. [http://frazbook.ru/2011/01/26/prokrustovo-lozhe/].

**Мнение автора публикации может не совпадать с позицией редакции Журнала Суда по интеллектуальным правам.

1 Гримм Д.Д. Проблема вещных и личных прав в древнеримском праве./ «Вестник гражданского права «, 2007, N 3. С. 189. // http://center-bereg.ru/b12012.html.

2Свод законов Российской Империи. СПб. 1900. т. 10. Ч. 1: Свод законов гражданских. С. 77.

3 Одобрена Решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г. [http://base.garant.ru/12176781/].

 

Литература

1. Белов В.А. Очерки вещного права. Научно-полемические заметки: учеб. пособие для бакалавриата и магистратуры. М.: Издательство Юрайт, 2016. 332 с.

2. Германов А.В. От использования к владению и вещному праву. М.: Статут, 2009. 700 с. Стр. 3.

3. Гражданское право: учебник / Под ред. Е.А. Суханова. 3-е изд. I — III. М.: Издательство Волтерс-Клувер, 2004-2005.

4. Мурзин Д. В. Ценные бумаги – бестелесные вещи. Правовые проблемы современной теории ценных бумаг. М.: Издательство «Статут», 1998. 176 с.

5. Новицкая Т.Е. Гражданский Кодекс РСФСР 1922 года. МГУ. Зерцало-М., М., 2002. С. 120.

6. Орехов А.М. Интеллектуальная собственность: Опыт социально-философского и социально-теоретического исследования. Изд 2-е, испр.. М.: Книжный дом ЛИБРОКОМ, 2009. 224 с.

7. Райхер В.К. Абсолютные и относительные права (К проблеме деления хозяйственных прав)//Известия эконом. ф-та Ленингр. политех. Ин-та . Вып. 1 (XXV). Л., 1928. С. 273, 274, 302. Цитируется по: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. 5-е изд., перераб. М.: Статут, 2010. 893 с. С. 82.

8. Современный толковый словарь русского языка. Российская академия наук. Институт лингвистических исследований. «Норинт», Санкт-Петербург, 2004. С. 767.

9. Суханов Е.А. Вещное право: Научно-познавательный очерк. М.: Статут, 2017. — 560 с.

10. Федотов Д.В. Бестелесное имущество в гражданском праве: монография. М.: ИНФРА-М. 2014. С.154.

11. Философский словарь / Под ред. М.М. Розенталя. М., 1975. С. 321.

12. Щенникова Л.В. Проблемы вещного права: монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2016. 208 с.

Интеллектуальные права и вещные права

]]>]]>

ПЕРЕЧЕНЬ СТАТЕЙ Глава 69 Общие вопросы

Статья 1226

Интеллектуальные права

На результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации) признаются интеллектуальные права, которые включают исключительное право, являющееся имущественным правом, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, также личные неимущественные права и иные права (право следования, право доступа и другие).

Статья 1227

Интеллектуальные права и вещные права

1. Интеллектуальные права не зависят от права собственности и иных вещных прав на материальный носитель (вещь), в котором выражены соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации.

2. Переход права собственности на вещь не влечет переход или предоставление интеллектуальных прав на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, выраженные в этой вещи, за исключением случая, предусмотренного абзацом вторым пункта 1 статьи 1291 настоящего Кодекса.

3. К интеллектуальным правам не применяются положения раздела 2 настоящего Кодекса, если иное не установлено правилами настоящего раздела.

 

Статья 1227. Интеллектуальные права и вещные права

Статья 1228. Автор результата интеллектуальной деятельности

Статья 1229. Исключительное право

Статья 1230. Срок действия исключительных прав

Статья 1231. Действие исключительных и иных интеллектуальных прав на территории Российской Федерации

Статья 1232. Государственная регистрация результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации

Статья 1233. Распоряжение исключительным правом

Статья 1234. Договор об отчуждении исключительного права

Статья 1235. Лицензионный договор

Статья 1236. Виды лицензионных договоров

Статья 1237. Исполнение лицензионного договора

Статья 1238. Сублицензионный договор

Статья 1239. Принудительная лицензия

Статья 1240. Использование результата интеллектуальной деятельности в составе сложного объекта

Статья 1241. Переход исключительного права к другим лицам без договора

Статья 1242. Организации, осуществляющие коллективное управление авторскими и смежными правами

Статья 1243. Исполнение организациями по управлению правами на коллективной основе договоров с правообладателями

Статья 1244. Государственная аккредитация организаций по управлению правами на коллективной основе

Статья 1245. Вознаграждение за свободное воспроизведение фонограмм и аудиовизуальных произведений в личных целях

Статья 1246. Государственное регулирование отношений в сфере интеллектуальной собственности

Статья 1247. Патентные поверенные

Статья 1248. Споры, связанные с защитой интеллектуальных прав

Статья 1249. Патентные и иные пошлины

Статья 1250. Защита интеллектуальных прав

Статья 1251. Защита личных неимущественных прав

Статья 1252. Защита исключительных прав

Статья 1253. Ответственность юридических лиц и индивидуальных предпринимателей за нарушения исключительных прав

Статья 1254. Особенности защиты прав лицензиата

Соотношение интеллектуальных и вещных прав

Соотношение интеллектуальных и вещных прав

     Согласно статье 1227 ГК РФ,  интеллектуальные права не зависят от права собственности (и иных вещных прав) на материальный носитель/вещь, в котором выражен соответствующий результат интеллектуальной деятельности/средство индивидуализации.

   Из перехода права собственности на вещь не вытекает автоматически переход (или предоставление интеллектуальных прав) на результат интеллектуальной деятельности/на средство индивидуализации, выраженные в этой вещи, за некоторыми исключениями.

     То есть, если на компьютере третье лицо создаст произведение (текст, музыку, рисунок) и вернет компьютер, права на созданное произведение будет принадлежать создавшему его автору, а не владельцу компьютера. Покупатель, купивший запатентованный товар, получает конкретный товар, получая право собственности на вещь. Однако интеллектуальные права, (например, создать копии купленного экземпляра товара и продавать их) покупателю не принадлежат.

     Исключение из общего правила распространяется только на отчуждение оригинала, если оно продается его законным собственником, не являющимся его автором, но при этом обладающим интеллектуальными правами на произведение.

     Примером может Апелляционное определение московского городского суда от 22 апреля 2016 г. по делу N 33-8522/16.

   Физическое лицо, Ч. обратилась в суд с иском к Федеральному государственному бюджетному образовательному учреждению, в котором просит истребовать из чужого незаконного владения картину «Жанна Д Арк»  и взыскать компенсацию морального вреда.

     Ч. проходила обучение в учреждении. В процессе обучения, с целью защиты дипломной работы, создала картину «Жанна Д Арк». Учреждение отказалось вернуть картину Ч.

    Учреждение мотивировало свой отказ в возврате картины необходимостью применения аналогии закона, касающихся регулирования создания служебного задания в рамках трудового законодательства: картина была создана по заданию учреждения, Ч. были выданы денежные средства на аренду мастерской, педагога, рецензента. В уставе учреждения прямо указывалось, что право собственности на картину принадлежит образовательному учреждению (О служебном произведении см здесь.)

     Суд первой инстанции обязал учреждение вернуть картину Ч. и выплатить компенсацию морального вреда и возместить судебные расходы. Однако, определением вышестоящей инстанции в выплате компенсации морального вреда было отказано.

     Судом было указано, что  на основании ч. 1 ст. 1128 ГК РФ, автором признается гражданин, творческим трудом которого создано произведение. Лица, оказавшие техническую или материальную помощь, но не внесшие творческого вклада в создаваемое произведение, не могут быть признаны его авторами.

     Также, в соответствии с ч. 1 и 2 ст. 1227 ГК РФ,  интеллектуальные права на произведение не вытекают из права на материальный носитель, посредством которого оно выражено.

     Судом было пояснено, что аналогия закона к возникшим правоотношениям неприменима, так как трудовой договор между сторонами не заключался, сам же процесс воспитания и обучения, сопровождающийся констатацией достижения обучающимся установленных государством образовательных уровней, чем является образование, не содержит признаков трудовых правоотношений и не может приравниваться к ним.

    Картина Ч. создавалась в процессе получения образования и вне пределов трудовых обязанностей, на основании чего не может быть признана служебным произведением; несение образовательным учреждением расходов по оплате создания Ч. дипломной работы полностью соответствует ФЗ «Об образовании». При этом, суд учел обстоятельства незаключения учреждением договора об отчуждении исключительного права (или лицензионного договора) на предоставление права использования созданного произведения с Ч., хотя в тот же период подобные договоры заключались с другими студентами, проходившими обучение в институте.

     Вместе с тем, согласно выводу суда, Ч. не было указано, какие именно личные неимущественные права были нарушены и подлежали восстановлению посредством возмещения моральной компенсации, она не могла быть выплачена (согласно ГК РФ, право на распоряжение результатом интеллектуальной деятельности представляет собой имущественное право).

 

Юрист ООО «Ависто»
© Кривошапова Ольга

 

 

Если вам требуется помощь юриста, бухгалтера или консультанта по налогам, мы будем рады помочь — звоните (495) или обращайтесь любым доступным способом.

понятие, соотношение с вещными правами

В современной литературе разработка понятия и выявление признаков интеллектуальных прав, как и в целом вопросы института интеллектуальной собственности, нередко преподносятся как новые. При этом авторы отталкиваются от того, что в современной России «по историческим меркам…» данные вопросы решаются «незначительный промежуток времени», так как «проблема интеллектуальной собственности» возникла «в практической деятельности россиян лишь в постсоциалистический период» <1>. Действительно, понятие «интеллектуальная собственность» вошло еще в советское право в 1990 г. с принятием Закона СССР от 6 марта 1990 г. N 1305-1 «О собственности в СССР». В то же время с «новизной» проблем интеллектуальных прав трудно согласиться.


<1> Леонтьева Л.С. К вопросу о праве интеллектуальной собственности // Законность и правопорядок в современном обществе. 2013. N 13. С. 243 — 247.


Понятие и признаки интеллектуальных прав со второй половины XIX в. традиционно находятся в центре дискуссий российских цивилистов. «Невыясненность юридической природы авторского права, — отмечал Г.Ф. Шершеневич, — обусловливается общераспространенным словоупотреблением, невольно возбуждающим ложные представления, от которых трудно бывает отрешиться даже ученому» <2>. И сегодня, спустя более чем столетие, с данным понятием по-прежнему увязывают «вопросы и проблемы либо вовсе не существующие, либо не имеющие к нему отношения» <3>.


<2> Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. Казань, 1891. С. 29.
<3> Маковский А.Л. Об интеллектуальных правах // Актуальные вопросы российского частного права: Сб. ст., посвященный 80-летию со дня рождения профессора В.А. Дозорцева. М., 2008. С. 135.


Положить конец длительным дискуссиям должно было принятие части четвертой ГК РФ, где легализовано давно известное и широко применяемое в отечественной правовой литературе понятие «интеллектуальные права» (ст. 1226). Кроме того, из структуры ГК РФ следует дифференциация интеллектуальных и вещных прав, о чем красноречиво говорит самостоятельность части четвертой Кодекса, где выделены права на результаты интеллектуальной деятельности (далее — РИД) и средства индивидуализации. Законодательное нововведение еще на стадии обсуждения проекта, а особенно после принятия части четвертой ГК РФ вызвало оживленные споры ученых и практиков <4>. При этом речь шла не о необходимости коррекции правового режима регулирования отношений интеллектуальной собственности, отличного от режима, существующего для отношений вещной собственности. Вопрос, как отметил В.П. Мозолин, состоит в ином: является ли отказ от самого понятия «интеллектуальная собственность» с его заменой на понятие «интеллектуальные права», реализованный в части четвертой ГК РФ, правомерным <5>.


<4> Алейников Б.Н. Институт права собственности и социальное государство в России. СПб.: Издательство Юридического института, 2008. С. 188 — 212.
<5> Мозолин В.П. О концепции интеллектуальных прав // Журнал российского права. 2007. N 12 (132). С. 100.


Следует пояснить, что в раскрытии юридической природы права на РИД старую проприетарную концепцию сменила концепция исключительных прав, базовым положением которой стал тезис о дифференциации единого субъективного права интеллектуальной собственности на два условно независимых вида субъективных прав: личных неимущественных прав, неотделимых и неотчуждаемых от автора, и имущественных прав, вполне отделимых от личности автора и приобретающих свойства передаваемости иным лицам и потенциал самостоятельности объекта гражданского оборота.
Общая концепция исключительных прав преобладала в промышленных странах уже в XIX в., а с начала XX в. стала отмечаться конвергенция концепций субъективных прав на РИД, которые объединяли понятия прав интеллектуальной собственности и исключительных прав. Такое совокупное понятие, как «интеллектуальная собственность», вошло в международные акты <6>, а также российское законодательство <7>. Исходя из международно-правового понимания (п. viii ст. 2 Стокгольмской конвенции), как полагает В.П. Мозолин, следует толковать и норму части 1 ст. 44 Конституции РФ, где даны гарантии охраны интеллектуальной собственности, понятие которой включает как личные неимущественные права, неотделимые от автора, так и имущественные права на РИД <8>.


<6> См.: Парижская конвенция от 20 марта 1883 г. по охране промышленной собственности, Стокгольмская конвенция от 14 июля 1967 г., учреждающую Всемирную организацию интеллектуальной собственности.
<7> См. Конституция РФ (ст. 44), ГК РФ (в ред. до 1 января 2008 г. (ст. ст. 128 и 138)).
<8> Мозолин В.П. Указ. соч. С. 100 — 109.


Дискуссия вокруг понятийного аппарата проникла и на страницы учебной литературы, где отмечалась определенная условность категории «право интеллектуальной собственности» как синонима «исключительного права». И.А. Зенин в своем учебнике специально обосновывал его название, так как в данном случае под «правом интеллектуальной собственности» пришлось рассматривать также личные неимущественные и прочие права <9>. Не вторгаясь в обозначенную обширную дискуссию, будем считать приемлемым для данной работы понимание «интеллектуальных прав», предложенное Э.П. Гавриловым как «совокупность различных гражданских прав, возникающих на интеллектуальную собственность по 16 объектам гражданского права» <10>. В данном определении автор относит интеллектуальные права к разновидности абсолютных прав, т.е. прав того же типа, что и право собственности <11>. Таким образом, остается актуальным исследование проблематики соотношения интеллектуальных прав с вещными правами, особенно с правом собственности.


<9> Зенин И.А. Право интеллектуальной собственности: Учебник. М.: Юрайт, 2011. С. 9.
<10> Гаврилов Э.П. Интеллектуальные права в современной России: некоторые теоретические проблемы // Правовые исследования: новые подходы: Сб. ст. факультета права НИУ ВШЭ. М.: НИУ ВШЭ, 2012. С. 318.
<11> Гаврилов Э.П. Интеллектуальные права в современной России: некоторые теоретические проблемы.


В судебной практике при рассмотрении требований о защите авторских прав требуется как установить автора РИД, так и решить вопрос о том, считается ли данный результат таковым, созданным творческим трудом автора. На практике это важно, так как принцип исчерпания права, допускающий участие в обороте правомерно введенного в него экземпляра произведения без последующего согласия правообладателя, не наделяет участников гражданского оборота правом по своему усмотрению использовать РИД, а не его экземпляр на материальном носителе, без вознаграждения правообладателю <12>.


<12> Обзор судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23 сентября 2015 г.) // Верховный Суд РФ. Официальный сайт http://www.vsrf.ru/Show_pdf.php?Id=10333.


Принятие части четвертой ГК РФ устранило не все недоработки и противоречия в правовом регулировании интеллектуальных прав. В частности, не были разрешены важные как в доктринальном, так и в практическом плане вопросы соотношения вещных и исключительных прав, особенно в части принадлежности прав на РИД и средства индивидуализации, полученные в учреждениях и унитарных предприятиях. Актуальным оставался вопрос о залоге исключительных прав, возможности внесения их в уставный капитал, о выделении долей в исключительном праве.
Разрешая данные вопросы, полезно обратиться к проприетарной концепции прав на результаты интеллектуальной деятельности, развитой российскими цивилистами на рубеже XIX — XX вв. Приравнивая право создателя на творческий результат к праву собственности создателя материального объекта, право субъекта интеллектуальных правоотношений трактовалось ими как право собственности. Таким образом, предприниматели, приобретая авторское право, становились собственниками и результатов творчества автора в последующем. Г.Ф. Шершеневич исходил из существующего на тот момент официального признания анализируемых правоотношений не самостоятельными, а принадлежащими к категории вещных субъективных прав. Автор объяснял это следованием традиции, которая исходила из особого вида права собственности, так как российское законодательство в этом плане следовало «господствовавшему в прежние времена взгляду теории». При этом Г.Ф. Шершеневич критически относился к этой точке зрения по причине «различия объектов». Распространять понятие о вещных правах на интеллектуальные права как не имеющие объектом вещи, автор считал «теоретически неудобным». Г.Ф. Шершеневич делал вывод: порядок возникновения, перехода, прекращения вещных прав исходит из их материального содержания. Исходя из этого распространение данных правил на другую область лишь породит нежелательное смешение понятий как в теории, так и на практике.
Г.Ф. Шершеневич, будучи инициатором введения в правовой оборот понятия «исключительные права», рассматривал авторское право как исключительное имущественное, допуская его отчуждение. Поначалу он полагал, что место авторского права — в имущественном праве между вещными и обязательственными правами, но позднее скорректировал свою точку зрения, уточнив, что место исключительных прав как прав абсолютных — в соседстве с вещными правами <13>.


<13> Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Тула, 2001. С. 332 — 334.


Оппоненты применения «теории интеллектуальной собственности» к результатам интеллектуальной деятельности исходят из того, что права на объекты интеллектуальной деятельности нельзя точно объять традиционной триадой правомочий, применимой к субъективному праву собственности, так как они отражают исключительно материальный характер объекта. В данном случае В.О. Калятин не видит сходства правомочий собственника и обладателя прав на РИД <14>.


<14> Калятин В.О. Право публикатора в проекте четвертой части Гражданского кодекса // Патенты и лицензии. 2006. N 8. С. 59.


В.А. Дозорцев, оценивая право собственности как «идеальную юридическую базу операций с вещью на рынке», для легализации в обороте результатов интеллектуальной деятельности считал его непригодным, исходя из нематериального характера РИД. В.А. Дозорцев видел в исключительном праве особое содержание, отличающее его от абсолютного права собственности. При этом саму «исключительность» автор объяснял не принадлежностью права одному лицу, а его закреплением только за лицом (лицами), которое определено законом <15>.


<15> Дозорцев В.А. Понятие исключительного права // Проблемы современного гражданского права: Сб. статей. М., 2000. С. 297.


Исходя из положений части четвертой ГК РФ, верх одержали оппоненты понятия «интеллектуальная собственность», обозначающего субъективные права на РИД, поскольку в ГК РФ эти субъективные права признаны как интеллектуальные права. Таким образом, были признаны аргументы против дефиниции «интеллектуальная собственность» в объективном смысле.
Полагая адекватными указанные доводы, И.А. Сарычев ставит вопрос о том, какая категория в объективном смысле может заменить «право интеллектуальной собственности» <16>. В специальной литературе пока нет четкого ответа на этот вопрос. Исходя из наименования раздела VII ГК РФ «Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации», понятие «право» применено в субъективном смысле, тогда как в названиях прочих разделов оно имеет исключительно объективное значение, например «Право собственности», «Наследственное право», «Обязательственное право», «Международное частное право». На наш взгляд, систему норм, регулирующих отношения, связанные с РИД, можно считать интеллектуальным правом.


<16> Сарычев И.А. К вопросу о систематизации интеллектуального права // Инновационная наука. 2015. N 3. С. 229 — 231.


В.П. Мозолин, анализируя данные положения, отмечал, что главное не в названии права, а в содержании, которое проявляется в определении понятия субъективного права, а также в его отношении к РИД. Общность всех упомянутых выше концепций о юридической природе права на РИД состоит в том, что права авторов отнесены к категории субъективных прав, объекты которых — РИД <17>. В связи с этим в литературе предложено скорректировать название раздела VII ГК РФ, заменив его на «Интеллектуальное право», где составной частью будет авторское право как подынститут интеллектуального права. Данное предложение представляется обоснованным.


<17> Мозолин В.П. Указ. соч. С. 107.


Новацией ГК РФ стало закрепление в пункте 3 ст. 1227 общего принципа соотношения интеллектуальных и вещных прав; речь идет о неприменимости положений раздела II ГК РФ к интеллектуальным правам, если иное не предусмотрено правилами раздела VII ГК РФ. Вероятно, данная норма относится не к интеллектуальным правам в целом, а лишь к случаям, когда они воплощены в материальном виде (на носителе). В то же время и в данном случае, т.е. при сужении толкования смысла нормы, он представляется неявным. Мы исходим из того, что вещные права применимы к вещам (материальным носителям), тогда как интеллектуальные — к идеальным объектам, возможно, и соединенным с материальными носителями. Таким образом, нормы, относящиеся к вещным правам, в принципе неприменимы к интеллектуальным правам. Данная позиция доминирует в литературе <18>. Исходя из этого, на первый взгляд, введение в законодательство анализируемого принципа представляется излишним и неприменимым на практике. В то же время нормы, относящиеся к вещным правам, традиционно детально и системно сформулированы в гражданском законодательстве. В отличие от них нормы об интеллектуальных правах разработаны относительно недавно, имеют признаки фрагментарности, а потому слабее. В данном случае, учитывая, что рассматриваемые группы норм преимущественно однородны, неизбежно стремление скопировать отработанные и устоявшиеся правовые конструкции из области вещных прав и механически адаптировать их в область интеллектуальных прав. Полагаем, именно в силу данного соображения в качестве «предохранителя» в статью 1227 ГК РФ и был введен анализируемый пункт 3 как принцип неприменимости. Эта норма, по сути, сведена к запрещению применения к интеллектуальным правам по аналогии закона (п. 1 ст. 6 ГК РФ) любых положений из сферы вещных прав. В данном случае очевидна определенная уникальность рассматриваемой нормы, состоящая в запрете применения аналогии закона для сходных по правовой природе отношений. Сходность основных начал анализируемых отношений убедительно показал С.С. Алексеев <19>. В связи с этим есть серьезные сомнения в обоснованности и правомерности введения нормы пункта 3 ст. 1227 ГК РФ ввиду ее противоречия положению статьи 6 Кодекса. Более того, из данной нормы не следует обратное, а именно положения об интеллектуальных правах не могут применяться по аналогии закона к вещным правам.


<18> Еременко В.И. Нововведения в части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации // Государство и право. 2015. N 11. С. 59.
<19> Алексеев С.С. Право собственности // Проблемы теории. 2-изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2007. С. 63 — 67.


Рассматривая соотношение интеллектуальных и вещных прав, следует обратить внимание и еще на один важный момент. В России в силу особенностей ее развития преимущественно без частной собственности культивировалось отрицание последней, формировался правовой нигилизм, экспроприационная модель поведения. В значительной части общества сложилось «негативно стойкое отношение к чужой собственности» <20>, полностью распространившееся и на интеллектуальную собственность, которая на уровне обыденного правосознания считается большей частью населения «общей». В связи с этим Л.С. Леонтьева справедливо отмечает: специфика России, имеющая слабо развитые механизмы охраны и защиты интеллектуальных прав, настоятельно требует действенных мер «по формированию уважительного отношения к этому феномену средствами образовательной, воспитательной практики и правоохранительной деятельности» <21>.


<20> Желудков М.А. Значение идеологического обеспечения в становлении принципа уважения собственности в России // Вестник ТГУ. 2008. N 3. С. 394.
<21> Леонтьева Л.С. К вопросу о праве интеллектуальной собственности // Законность и правопорядок в современном обществе. 2013. N 13. С. 244.


Таким образом, можно констатировать, что понятие, признаки интеллектуальных прав, закрепленные в действующем законодательстве, эффективно используются, а дискуссионные вопросы относительно соотношения интеллектуальных и вещных прав, оставаясь в рамках научных дискуссий, не являются неразрешимым препятствием для реализации новаций части четвертой ГК РФ. В данном случае важным представляется вопрос о формировании соответствующего правового сознания.

Библиография

Конвенция по охране промышленной собственности (заключена в Париже 20 марта 1883 г., в ред. от 2 октября 1979 г.) // Закон. 1999. N 7.
Конвенция, учреждающая Всемирную организацию интеллектуальной собственности. Подписана в Стокгольме 14 июля 1967 г. (в ред. от 2 октября 1979 г.) // WIPO Всемирная организация интеллектуальной собственности. Официальный сайт http://www.wipo.int/treaties/ru/text.jsp?file_id=283807.
Гражданский кодекс РФ (часть четвертая) от 18 декабря 2006 г. N 230-ФЗ (в ред. от 28 ноября 2015 г., с изм. от 30 декабря 2015 г.) // СЗ РФ. 2006. N 52 (ч. I). Ст. 5496; 2015. N 27. Ст. 3996.
Обзор судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав. Утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23 сентября 2015 г. // Верховный Суд РФ. Официальный сайт http://www.vsrf.ru/Show_pdf.php?Id=10333.
Алексеев С. С. Право собственности // Проблемы теории. 2-изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2007.
Алейников Б.Н. Институт права собственности и социальное государство в России. СПб.: Издательство Юридического института, 2008.
Гаврилов Э.П. Интеллектуальные права в современной России: некоторые теоретические проблемы // Правовые исследования: новые подходы: Сб. ст. факультета права НИУ ВШЭ. М.: НИУ ВШЭ, 2012.
Дозорцев В.А. Понятие исключительного права // Проблемы современного гражданского права: Сб. ст. М., 2000.
Еременко В.И. Нововведения в части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации // Государство и право. 2015. N 11, 12.
Зенин И.А. Право интеллектуальной собственности: Учебник. М.: Юрайт, 2011.
Калятин В.О. Право публикатора в проекте четвертой части Гражданского кодекса // Патенты и лицензии. 2006. N 8.
Леонтьева Л.С. К вопросу о праве интеллектуальной собственности // Законность и правопорядок в современном обществе. 2013. N 13.
Маковский А.Л. Об интеллектуальных правах // Актуальные вопросы российского частного права: Сб. ст., посвященный 80-летию со дня рождения профессора В.А. Дозорцева. М., 2008.
Мозолин В.П. О концепции интеллектуальных прав // Журнал российского права. 2007. N 12 (132).
Сарычев И.А. К вопросу о систематизации интеллектуального права // Инновационная наука. 2015. N 3.
Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Тула, 2001.
Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения. Казань, 1891.

Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации

1. Интеллектуальные права не зависят от права собственности на материальный носитель (вещь), в котором выражены соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации.

2. Переход права собственности на вещь не влечет переход или предоставление интеллектуальных прав на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, выраженные в этой вещи, за исключением случая, предусмотренного пунктом 2 статьи 1291 настоящего Кодекса.

Законодатель подчеркивает, что режим интеллектуальных прав и режим собственности – это разные режимы, различия в которых обусловлены их объектами: объектом режима интеллектуальных прав являются права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, а объектом права собственности – вещи. Результат интеллектуальной собственности не материален, вещи, в которых он воплощается, представляют собой материальную форму существования результата интеллектуальной деятельности. Обладание правом собственности на материальный носитель результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации не означает обладания интеллектуальными правами на результат интеллектуальной деятельности или приравненное к ним средство индивидуализации. Приобретение права собственности на материальный носитель результата интеллектуальной деятельности не означает приобретения интеллектуальных прав на результат интеллектуальной деятельности. Исключение составляют случаи, предусмотренные в п. 2 ст. 1291 Кодекса, п. 1 ст. 1343 ГК РФ. Согласно п. 2 ст. 1291 ГК при отчуждении оригинала произведения его собственником, обладающим исключительным правом на произведение, но не являющимся автором произведения, наследником автора, наследником наследника автора исключительное право на произведение переходит к приобретателю оригинала произведения, если договором не предусмотрено иное. Согласно п. 1 ст. 1343 ГК РФ при отчуждении оригинала произведения (рукописи, оригинала произведения живописи, скульптуры или другого подобного произведения) его собственником, обладающим исключительным правом публикатора на отчуждаемое произведение, это исключительное право переходит к приобретателю оригинала произведения, если договором не предусмотрено иное.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

%PDF-1. 7 % 1 0 объект >/Метаданные 4789 0 R/ViewerPreferences 4790 0 R>> эндообъект 2 0 объект > эндообъект 3 0 объект >/ExtGState>/ProcSet[/PDF/Text/ImageB/ImageC/ImageI] >>/Annots[ 9 0 R 13 0 R 16 0 R 17 0 R 18 0 R 21 0 R 22 0 R 23 0 R 25 0 R 28 0 R 29 0 R 31 0 R 33 0 R 34 0 R 36 0 R 37 0 R 40 0 ​​R 42 0 R 44 0 R 45 0 R 47 0 R 49 0 R 50 0 R 52 0 R 54 0 R 55 0 Р 57 0 Р 59 0 Р 61 0 Р 62 0 Р 65 0 Р 66 0 Р 68 0 Р 70 0 Р 71 0 Р 73 0 Р 75 0 Р 76 0 Р 78 0 Р 80 0 Р 82 0 Р 83 0 Р 85 0 Р 88 0 Р 89 0 Р 90 0 Р 92 0 Р 93 0 Р 94 0 Р 96 0 Р 98 0 Р 99 0 Р 100 0 Р 101 0 Р 103 0 Р 104 0 Р 106 0 Р 107 0 Р 108 0 Р 110 0 R 111 0 R 112 0 R 114 0 R 115 0 R 116 0 R 117 0 R 119 0 R 120 0 R 123 0 R 124 0 R 125 0 R 127 0 R 128 0 R 129 0 R 130 0 R 132 0 Р 133 0 Р 135 0 Р 136 0 Р 137 0 Р 138 0 Р 140 0 Р 141 0 Р 142 0 Р 144 0 Р 145 0 Р 147 0 Р 149 0 Р 150 0 Р 152 0 Р 153 0 Р 155 0 Р 157 0 R 158 0 R 160 0 R 162 0 R 163 0 R 164 0 R 165 0 R 167 0 R 168 0 R 170 0 R 171 0 R 172 0 R 174 0 R 175 0 R 176 0 R 178 0 R 179 0 R 180 0 R 182 0 R 183 0 R 184 0 R 185 0 R 187 0 R 189 0 R 190 0 R 192 0 R 193 0 R 195 0 R 196 0 R 198 0 R 199 0 R 200 0 Р 201 0 Р 204 0 Р 206 0 Р 207 0 Р 208 0 Р 209 0 Р 211 0 Р 212 0 Р 213 0 Р 214 0 Р 216 0 Р 217 0 Р 218 0 Р 220 0 Р 221 0 Р 222 0 Р 223 0 R 225 0 R 226 0 R 227 0 R 228 0 R 230 0 R 231 0 R 232 0 R 234 0 R 235 0 R 237 0 R 238 0 R 239 0 R 240 0 R 242 0 R 243 0 R 244 0 R 245 0 R 247 0 R 248 0 R 250 0 R 251 0 R 252 0 R 253 0 R 254 0 R 255 0 R 257 0 R 259 0 R 260 0 R 262 0 R 264 0 R 265 0 R 266 0 R 268 0 Р 270 0 Р 272 0 Р 273 0 Р 275 0 Р 276 0 Р 278 0 Р 279 0 Р 281 0 Р 282 0 Р 283 0 Р 284 0 Р 286 0 Р 287 0 Р 288 0 Р 290 0 Р 291 0 Р 292 0 Р 293 0 Р 294 0 Р 296 0 Р 297 0 Р 298 0 Р 300 0 Р 302 0 Р 303 0 Р 305 0 Р 306 0 Р 307 0 Р 308 0 Р 309 0 Р 310 0 Р 312 0 Р 314 0 Р 315 0 Р 317 0 Р 318 0 Р 320 0 Р 321 0 Р 324 0 Р 325 0 Р 327 0 Р 328 0 Р 330 0 Р 331 0 Р 333 0 Р 335 0 Р 336 0 Р 337 0 Р 339 0 Р 340 0 Р 342 0 Р 343 0 Р 344 0 Р 346 0 Р 348 0 Р 350 0 Р 351 0 Р 352 0 Р 353 0 Р 355 0 Р 358 0 Р 359 0 Р 361 0 Р 362 0 Р 364 0 Р] /MediaBox[ 0 0 594. ךћF]xw{cԷ {1Znч7p=Mx o:?Uq(n]m&JM=i˺.Zwh7!UFRUJq>j(80?v!mi &/ESY{s:|og؃Ao6۩ӅRoY)m8:’n|b|Һrϑ* 7w۶+ %’2)t3;M

Использование произведения изобразительного искусства на упаковке товара

Почти каждый из нас задумывался о возможности использования известного произведения искусства на упаковке товара. Очевидно, что объект авторского права охраняется в течение определенного срока, установленного законодательством.

В соответствии со статьей 7 Бернской конвенции, «(1) Срок охраны, предоставляемой настоящей Конвенцией, составляет всю жизнь автора и пятьдесят лет после его смерти.

(6) Страны Союза могут установить период охраны, превышающий периоды, предусмотренные предыдущими параграфами».

Гражданским кодексом Российской Федерации (далее — ГК РФ) срок действия исключительных прав на произведение установлен в 70 лет.

В данной статье хотелось бы предложить рассмотреть ситуацию, когда хозяйствующий субъект намеревается использовать на упаковке продукции фрагменты произведений изобразительного искусства, срок действия исключительного права на которые истек.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1227 ГК РФ, «Интеллектуальные права не зависят от права собственности и иных вещных прав на материальный носитель (вещь), в котором находится соответствующий результат интеллектуальной деятельности или выражается средство индивидуализации».

В соответствии с пунктом 1 статьи 1282 ГК РФ, «После прекращения действия исключительного права произведение науки, литературы или искусства, опубликованное или неопубликованное, переходит в общественное достояние.

После прекращения действия исключительного права произведение переходит в общественное достояние. Произведение, перешедшее в общественное достояние, может быть свободно использовано любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения. При этом авторство, имя автора и неприкосновенность произведения охраняются (пункт 2 статьи 1282 ГК РФ).

В силу п. п. 2 и 3 статьи 53 «Основ Российской Федерации о культуре», утвержденной Верховным Советом Российской Федерации 09. 10.1992 № 3612-1 (далее — Основы законодательства о культуре), «Предприятия, учреждения и организации могут изготавливать и реализовывать свою продукцию (в том числе рекламную), имеющую изображение (репродукцию) предметов культуры и культурного наследия, работники культуры при наличии официального разрешения правообладателей и лиц, изображения которых используются. Плата за использование изображения устанавливается на основании договора. При использовании изображения без разрешения применяются нормы законодательства Российской Федерации.

В соответствии со статьей 36 Федерального закона «О музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации» от 26.05.1996 № 54-ФЗ (далее — Закон о музеях) ), «Передача прав на коммерческое использование репродукций музейных предметов и музейных коллекций, входящих в состав Музейного фонда Российской Федерации и находящихся в музеях Российской Федерации, осуществляется музеями в порядке, установленном собственником музейных предметов и музейных коллекций (пункт 2 без нумерации указанного Закона).

Изготовление изобразительной, полиграфической, сувенирной и другой тиражной продукции и товаров народного потребления с использованием изображений музейных предметов и музейных коллекций, зданий музеев, предметов, находящихся на территории музеев, а также как и с использованием их наименований и символики, осуществляется с разрешения дирекций музеев (пункт 3 указанного Закона)».

В соответствии с Законом о музеях под музейным фондом понимается совокупность музейных предметов и музейных коллекций, постоянно находящихся на территории Российской Федерации, гражданский оборот которых допускается только с некоторыми ограничениями.

Включение музейных предметов и коллекций в состав Музейного фонда Российской Федерации осуществляется федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим государственное регулирование в сфере культуры, после проведения соответствующей экспертизы.

Музейные предметы и коллекции считаются включенными в состав Музейного фонда Российской Федерации с даты регистрации соответствующего факта в Государственном каталоге Музейного фонда Российской Федерации.

Гражданский оборот предметов, составляющих музейный фонд, допускается только с соблюдением ограничений, установленных Законом о музеях. В соответствии с пунктом 2 Положения о Музейном фонде Российской Федерации, о Государственном каталоге музейного фонда Российской Федерации, о лицензировании деятельности музеев в Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации Российской Федерации от 12.02.1998 № 179 (далее – Положение), в государственную часть Фонда входят музейные предметы и музейные коллекции, находящиеся в федеральной собственности или в собственности субъектов Российской Федерации. Федерации вне зависимости от того, кому они принадлежат; а также приобретенные после вступления в силу Закона о музеях государственными музеями и иными государственными учреждениями независимо от формы приобретения.

Пунктом 3 настоящего Положения установлено, что к федеральной собственности относятся музейные предметы и музейные коллекции, находившиеся в федеральной собственности (собственности бывшего СССР и РСФСР) до принятия Закона о музеях независимо от источников поступления, а также приобретенных за счет средств федерального бюджета (бюджетов бывшего СССР и РСФСР) и закрепленных в оперативном управлении или переданных в пользование музеям и другим организациям независимо от форма собственности и ведомственная принадлежность.

В соответствии с пунктом 4 указанного Положения установлено, что Министерство культуры Российской Федерации осуществляет от имени Российской Федерации имущественные и неимущественные права и обязанности, а также государственный контроль за музеем предметы и музейные коллекции, входящие в состав фонда.

Отсутствие установленного порядка заключения договоров о предоставлении третьим лицам прав на использование репродукций предметов из музейного фонда Российской Федерации в коммерческих целях не исключает осуществления полномочий музея установлены действующим законодательством и не могут быть основанием для произвольного использования репродукций этих предметов, а также не могут исключать действие статьи 36 Закона о музейном фонде Российской Федерации, то есть каким-либо образом ограничивать право музея.

Принимая во внимание вышеизложенные нормы закона, можно сделать вывод о необходимости получения разрешения в целях коммерческого использования произведения, находящегося в Музейном фонде Российской Федерации.

Несмотря на то, что музей не является обладателем исключительного права на произведение, воспроизведение картины может рассматриваться как нарушение права музея как собственника картины, входящей в состав музейного фонда Российской Федерации и хранится в музее.

Статья 11 C.C.R.F. и статьей 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации закреплена судебная защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов. Защита гражданских прав осуществляется лицами, перечисленными в статье 12 УК РФ. Одним из способов защиты гражданских прав является восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения (абз. п. 3 ст. 12 УК РФ). .C.R.F.).

Данный способ защиты предполагает необходимость доказывания законности положения, которое истец хочет восстановить, а также факта того, что предыдущее (ранее существовавшее) положение было кем-то нарушено и (или) продолжает нарушаться .

При таких обстоятельствах на основании буквального толкования одного из способов защиты прав, перечисленных в статье 12 ГК РФ, а именно пресечение действий, нарушающих право, и пресечение действий по использованию изображения росписи, следует признать, что реализация данного способа защиты означает прекращение нарушения, имеющего длительный характер и имеющего место на момент вынесения судебного решения.

Принимая во внимание функции, цели и предмет деятельности музея, который в силу возложенных на него обязанностей должен обеспечивать учет, хранение и сохранность музейных предметов и музейных коллекций, считаем, что музей, имея право заключать гражданско-правовые договоры с третьими лицами на коммерческое использование репродукций из музейного фонда Российской Федерации, одновременно наделен частными и публичными полномочиями на обращение в суд с исковым заявлением о запрете такого использования, если оно осуществляется без согласия музея.

Законодатель возложил на музей, в коллекции которого находится соответствующий предмет музейного фонда Российской Федерации, регулирующую функцию, целью которой является создание условий, направленных на исключение возможности произвольного использования в коммерческих целях репродукции предметов, входящих в состав Музейного фонда Российской Федерации, лицами, которые могут причинить таким использованием ущерб Музейному фонду Российской Федерации путем формирования негативных ассоциаций с произведениями изобразительного искусства.

В случае возбуждения спора суд может признать тот факт, что иск музея направлен на пресечение действий ответчика по использованию репродукции картины в хозяйственной деятельности без согласия музея, нарушающих права музея, предусмотренные ст. Закон о музеях и статья 53 Основ законодательства о культуре.

Применение способов защиты гражданских прав, в том числе восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, а также самоуправство защита права (статьи 12, 14 УК РФ).C.R.F.) соответствуют существу нарушенного нематериального права и характеру последствий этого нарушения.

Таким образом, нормы C.C.R.F. К этим правоотношениям не применяются, в частности, ст. 1252 ГК РФ, а применяются нормы, регламентирующие тот или иной порядок использования репродукций музейных предметов. Данная позиция нашла свое подтверждение в судебной практике (Постановление Суда по интеллектуальным правам от 05. 03.2015 по делу № А63-18468/2012, Постановление Суда по интеллектуальным правам от 09.09.2012).от 06.2018 по делу № А40-256706/2016).

В соответствии со статьей 37 Закона о музеях «Физические и юридические лица, органы государственной власти и органы местного самоуправления, виновные в нарушении законодательства Российской Федерации о музейном фонде Российской Федерации и Музеи в Российской Федерации несут административную, гражданско-правовую или уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации».

В соответствии со статьей 7.3 КоАП РФ, «Нарушение требований законодательства об охране объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, нарушение режима использования земель в границах территорий объектов культурного наследия или несоблюдения ограничений, установленных в границах зон охраны объектов культурного наследия, за исключением случаев, предусмотренных частями 2 и 3 настоящей статьи,

, влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от пятнадцати тысяч до двухсот тысяч рублей; на должностных лиц — от двадцати тысяч до четырехсот тысяч рублей; на юридических лиц — от двухсот тысяч до пяти миллионов рублей.

2. Действия (бездействие), предусмотренные частью 1 настоящей статьи, совершенные в отношении отдельных объектов культурного наследия федерального значения, перечень которых устанавливается Правительством Российской Федерации, особо ценных объекты культурного наследия народов Российской Федерации, объекты культурного наследия, включенные в Список всемирного наследия, либо на территориях этих объектов либо в пределах зон их охраны, на территориях памятников истории и культуры заповедные зоны (музеи-усадьбы) или в пределах зон их охраны

влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от двадцати тысяч до трехсот тысяч рублей; на должностных лиц — от пятидесяти тысяч до пятисот тысяч рублей; на юридических лиц — от одного миллиона до двадцати миллионов рублей.

3. Действия (бездействие), предусмотренные частью 1 настоящей статьи, совершенные в отношении выявленных объектов культурного наследия или на их территориях

влекут наложение административного штрафа на граждан в размере от от пятнадцати тысяч до ста тысяч рублей; на должностных лиц — от двадцати тысяч до трехсот тысяч рублей; на юридических лиц — от ста тысяч до одного миллиона рублей».

Картина, которая хранится в музее, может быть отнесена к объектам культурного наследия.Если установлено, что использование объекта культурного наследия без разрешения является нарушением закона, то за такое нарушение предусмотрена административная ответственность.

Более предсказуемая антимонопольная правовая среда

Николай Вознесенский
Руководитель практики конкуренции и антимонопольного законодательства
Гольцблат BLP

Практически с момента вступления в силу Второго антимонопольного пакета авг.23 ноября 2009 года Федеральная антимонопольная служба (ФАС) России приступила к разработке дополнительных поправок к российскому антимонопольному законодательству. Общая идея заключается в том, что второй пакет изначально был несовершенным из-за сжатых сроков, отведенных для его принятия. Еще одной причиной разработки так называемого Третьего антимонопольного пакета стало начало переговоров о вступлении России в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Результатом этих усилий стало принятие Государственной Думой в первом чтении в сентябре 2011 года законопроекта «О внесении изменений в Федеральный закон «О защите конкуренции» и отдельные иные законодательные акты Российской Федерации» (далее Законопроект).

Представляется, что ряд предлагаемых поправок напрямую коснется большинства участников российского рынка. Давайте внимательно посмотрим на некоторые из них.

1. Монопольно высокие цены

Российские антимонопольные органы часто ссылались на биржевые котировки и индексы в качестве критериев справедливой цены. Однако практика показала, что текущая цена на товарной бирже не всегда является результатом баланса спроса и предложения и может быть искусственно завышена в результате спекуляций игроков.Законопроектом установлено, что биржевая котировка не считается монопольно высокой при одновременном выполнении ряда условий, таких как требования к объему товара, особый порядок совершения сделок, регулярность и стабильность продаж на бирже, объем биржевого лота. и т. д. Таким образом, доминирующим компаниям, не торгующим на бирже, предоставляется легальная возможность проверить себя на соответствующих рынках для оценки собственных рисков, с одной стороны, и на международных и зарубежных биржевых и внебиржевых индексах, с другой.

2. Согласованные действия

Андрей Неминущий
Юрист, M&A / Конкуренция
Гольцблат BLP

Разграничение параллельных действий конкурирующих компаний и согласованных действий является сложной задачей с точки зрения российского законодательства и практики. Первые не являются ненадлежащим поведением, а вторые считаются монополистическими операциями. Различить их сложно, потому что действующее законодательство позволяет доказывать наличие согласованных действий, даже если между конкурентами нет соглашения или обмена информацией.Одновременность и единообразие этих действий могут служить доказательством их согласованности.

Законопроект стремится внести больше определенности в этом отношении. Согласно законопроекту, согласованные действия — это действия, которые следуют за публичным заявлением, сделанным по поводу их деятельности любой из участвующих компаний. Если хозяйствующий субъект объявляет о повышении цен с 1 января следующего года с целью побудить других также осуществить повышение цен, то последующее параллельное действие нескольких участников рынка будет считаться согласованным.Поскольку этот критерий указан в законопроекте, мы рекомендуем представителям юридических лиц очень тщательно обдумывать содержание своих заявлений, сделанных в присутствии прессы, на собраниях отраслевых ассоциаций или в других местах, когда эти заявления могут стать достоянием общественности.

С другой стороны, следует указать, что, в том числе, в результате этих поправок, ФАС вправе выносить предупреждения о недопустимости нарушений в сфере конкуренции субъектам бизнеса, выступающим с публичными заявлениями.При разумной и своевременной реализации этого права ФАС это могло бы предотвратить целый ряд нарушений антимонопольного законодательства, в том числе касающихся согласованных действий. Например, ФАС может предостеречь компании от действий, основанных на предположении о неизбежном повышении цен, о котором публично заявляет организация.

Также заметной поправкой, вызванной серией громких антимонопольных дел в нефтяной отрасли, является освобождение договоренностей/согласованных действий внутри группы от запретов, налагаемых антимонопольным законодательством.Это вполне уместно с экономической точки зрения, поскольку группа представляет собой единого экономического агента, конкуренция внутри которого легко ограничивается правовыми инструментами.

Под вопросом, однако, то, что группа компаний определяется законом в двух разных вариантах. Одно определение используется для описания группы антимонопольного контроля за сделками M&A. Этот тип группы шире и учитывает больше типов связей между компаниями, например, договор между двумя компаниями, позволяющий одной из них контролировать другую.Другое определение группы используется для определения исключения для внутригрупповых договоренностей/согласованных действий. Этот тип группы меньше и включает только компании, находящиеся под непосредственным контролем другой компании в связи с ее участием в уставном капитале дочерней компании. Если мы считаем, что группа компаний представляет собой единый «хозяйственный субъект» без конкуренции внутри группы, мы должны выбрать один и тот же подход к определению группы, для чего бы мы его ни использовали в антимонопольном законодательстве.

3. Права интеллектуальной собственности

Еще одно ожидаемое изменение заключается в том, что использование интеллектуальных продуктов больше не будет подпадать под действие антимонопольных запретов. Интеллектуальные продукты принадлежат исключительно правообладателю, и его отказ предоставить их кому-либо или, наоборот, предоставление по исключительной лицензии не может по своей сути являться нарушением антимонопольного законодательства.

Однако следует отметить, что высказывались предложения исключить эти поправки из законопроекта.Мы считаем такой подход неверным, поскольку последовательная защита прав интеллектуальной собственности является необходимым условием для инвестиций в Россию, модернизации наших производственных мощностей и инновационного развития. Часть 4 ГК РФ, составленная на основе международных конвенций об охране результатов интеллектуальной деятельности, предусматривает исключительные права правообладателя на результаты интеллектуальной деятельности. Обладатель исключительного права вправе по своему усмотрению запретить другим лицам использование интеллектуального продукта.Таким образом, исключительное право является монополистическим по своей природе.

Такой подход нашел отражение в правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, определившего статус обладателя исключительного права как обладателя законной монополии в отношении прав на результаты его интеллектуальной деятельности.

Нам известны отдельные случаи, когда стороны дистрибьюторских соглашений пытались обосновать ограничения на продажу товаров действием прав ИС, используемых при производстве товаров.Однако это не одно и то же. Суды последовательно проводят различие между распространением товаров и распоряжением правами на патенты, товарные знаки и авторские произведения. Это основано на статье 1227 Гражданского кодекса, которая устанавливает, что право собственности на товары и их передача другому лицу не связаны с владением правами интеллектуальной собственности, используемыми для создания этих товаров. Не следует бояться путать эти понятия в будущем. По этой причине нет смысла упразднять специальные законодательные положения, защищающие свободное распоряжение авторами, патентообладателями и т. д. правами интеллектуальной собственности.Такие положения должны быть сохранены в законе.

4. Совместные предприятия

Большое значение имеет предпринятая в законопроекте попытка определить допустимые случаи ограничения конкуренции при создании совместных предприятий и заключении акционерных соглашений. Стороны, участвующие в совместных инвестициях в производство или продажу товаров и часто делящиеся своими деловыми связями, ноу-хау и клиентской базой для совместного предприятия, могут быть не в состоянии получать какую-либо прибыль от проекта, если партнер конкурирует с совместным предприятием. Такая конкуренция сделает весь проект бессмысленным. При этом, если проект реализуется конкурирующими компаниями, любые соглашения об ограничении конкуренции между ними формально запрещены антимонопольным законодательством. В этой связи очень важно, чтобы в законопроекте были указаны исключения для таких соглашений, но при условии, что их реализация распространяется на реальные инвестиции в производство или реализацию товаров в России и предоставляет потребителям соизмеримые преимущества.

5.Вертикальные соглашения

Ряд поправок касается так называемых «вертикальных» соглашений, т. е. тех, которые заключаются между хозяйствующими субъектами, действующими на разных уровнях цепочки производства и реализации товаров, таких как соглашения между производителями и дистрибьюторами или оптовыми дистрибьюторами и розничными торговцами, или поставщики комплектующих и заводы, производящие товары конечного потребления.

Для них планируется разрешить согласование максимальной цены перепродажи товара, что сейчас практически запрещено в большинстве случаев. В большинстве случаев оговорка о максимальной цене перепродажи товара нужна для того, чтобы снижение цены на уровне производителя дошло до потребителей, а не для увеличения маржи агента. Такое регулирование цен на товары могло бы позволить производителям точнее позиционировать свои товары на рынке, например, как товары для продажи в эконом-сегменте. Однако не следует забывать, что ограничения на минимальную (минимальную) цену перепродажи по-прежнему остаются вне закона.

6. Тендерная процедура

Второй блок поправок касается описания в законопроекте порядка рассмотрения ФАС жалоб, поданных в связи с нарушениями процедуры проведения торгов.Если такая жалоба будет принята ФАС, тендер приостанавливается и соответствующий договор не может быть заключен. Кроме того, законопроектом определено, что в случае удовлетворения жалобы ФАС России вправе выдать предписание об устранении соответствующих нарушений, заключении договора и совершении иных необходимых действий.

7.

Экономическая концентрация

Проанализировав предложенные законопроектом поправки в связи с осуществлением контроля за экономической концентрацией, хотелось бы отметить ряд ключевых изменений.

Законопроектом в основном перечислены сделки, подлежащие государственному контролю, в том числе сделки, подлежащие совершению в отношении иностранной компании, поставившей в Российскую Федерацию товаров на сумму не менее 1 млрд рублей в течение года, предшествующего совершению сделки. Это практикуется по умолчанию, но без каких-либо юридических оснований.

Еще одно важное нововведение касается необходимости согласования сделок в отношении некоммерческих организаций. Тем не менее, мы считаем, что это требование, даже если оно будет включено в законопроект без подробного или дополнительного регулирования, на практике вызовет много вопросов.

Кроме того, Законопроект повышает порог совершения слияний и поглощений с 3 и 6 до 7 и 10 миллиардов рублей соответственно, а также уточняет дополнительные обстоятельства, при которых требуется такое согласие: например, при поглощении финансовой организации коммерческой (нефинансовой ) один или наоборот.

8. Пересмотр дел

Полагаем, что одним из важнейших изменений, касающихся процессуальных аспектов рассмотрения антимонопольных дел, является предоставление возможности пересмотра этих дел и соответствующих решений по новым и вновь открывшимся обстоятельствам при подаче соответствующего заявления любой стороной дела или инициированной комитетом по делу.

Заявление должно быть подано в течение трех месяцев с момента, когда данной стороне стало известно об указанных обстоятельствах. Кроме того, дела могут быть пересмотрены по обстоятельствам, которые не были и не могли быть известны на момент оглашения приговора, либо при подложности каких-либо доказательств.

Полагаем, что данное новшество выгодно антимонопольному органу, который, в том числе, может принять решение о пересмотре решений о признании действий ответчика соответствующими законодательству Российской Федерации, если получит дополнительную информацию в будущем.

9. Ответственность

Проанализировав предложения о внесении изменений в КоАП РФ, необходимо подчеркнуть, что они устанавливают более формальные критерии назначения штрафа. Антимонопольный орган определяет штраф в размере от 1 до 15 процентов годового дохода нарушителя, используя свои правила и по своему усмотрению. Законопроект предлагает список смягчающих и отягчающих обстоятельств, каждое из которых либо уменьшает, либо увеличивает штраф, который рассчитывается на основе среднего размера штрафа.

Еще одно важное предложение касается штрафа за манипулирование ценами тендера, который должен рассчитываться в кратных размерах от первоначальной (максимальной) цены предмета тендера.

Подводя итог вышесказанному, хотелось бы подчеркнуть, что в целом Законопроект не приводит ни к существенному облегчению, ни к ужесточению регулирования. Цель антимонопольного органа, очевидно, состояла в том, чтобы легализовать тенденции, наметившиеся за годы применения закона. В то же время нельзя не отметить, что отдельные новшества, заложенные в законопроекте, требуют детального обсуждения профессионалами.Чтобы законопроект смотрел в будущее, а не был простым изложением отдельных казуистических решений, подсказанных практикой, он должен обсуждаться широким кругом специалистов.

Эль-Сиси и Путин обсуждают украинский конфликт

Как французско-марокканская активистка Латифа ибн Зиатен устраняет коренные причины радикализации

ДУБАЙ: С тех пор как ровно 10 лет назад ее сын был застрелен исламистским террористом, франко-марокканская активистка Латифа ибн Зиатен посвятила свою жизнь продвижению межконфессиональной гармонии и борьбе с радикализацией.

Она создала ассоциацию IMAD в честь Имада, 28-летнего десантника французской армии, который был первым человеком, убитым (11 марта) Мохамедом Мерахом во время его 12-дневной перестрелки в марте 2012 года в Тулузе и Монтобан, на юго-западе Франции.

Мерах, франко-алжирец, преследовал солдат, а также детей и учителей еврейской школы, прежде чем он тоже был убит полицией. Семь человек, в том числе трое детей, погибли, еще пятеро получили ранения.

Ибн Зиатен основала ассоциацию IMAD после того, как ее сын Имад был убит в 2012 году.(прилагается)

За свою неустанную работу по устранению коренных причин радикализации Ибн Зиатен стала со-лауреатом Премии Заида 2021 года за человеческое братство в ОАЭ, награды, учрежденной в 2019 году после визита Папы Франциска в Абу-Даби для содействия межконфессиональному диалогу.

Несмотря на то, что прошло 10 лет, болезненные воспоминания Ибн Зиатена о том дне все еще свежи. «После смерти Имада я чувствовал себя одиноким и беспомощным. Мои друзья предложили мне создать ассоциацию, чтобы помнить его», — сказала она Arab News.

«Мой сын был так дорог мне, что я посетил место, где он был убит, чтобы найти какие-либо следы, которые он мог оставить, но я нашел только его кровь, и это был единственный контакт, который я мог с ним установить».

Убитый горем, Ибн Зиатен отправился в бедный пригород Тулузы Ле Изар, где жила Мера — рассадник исламистского радикализма — в поисках убийцы своего сына. Там она спросила у группы молодых людей, где она может найти его.

«Мне сказали, что он мученик ислама, потому что поставил страну на колени.Они прославляли убийство», — сказал Ибн Зиатен.

«Я смотрел на них несколько минут, потому что был настолько потрясен, что убийцу можно было принять за героя и мученика ислама. Я сказала им, что я мать первой жертвы теракта, и они были удивлены».

Они указали на условия жизни вокруг них, объяснив, что бедные иммигранты, подобные им, рассматриваются как источник проблем для французского общества. Ибн Зиатен вспоминает их выражение боли, беспомощности и одиночества.

«Я нашла их такими», — сказала она. «Они являются источником боли в моей жизни, но вместо того, чтобы сопротивляться, я решил помочь им и открыть новую ассоциацию для работы со всеми, кто страдает, и это помогло мне справиться с огромной болью и страданием потери. мое дитя.

Латифа ибн Зиатен неустанно боролась с радикализацией и защищала права человека. (прилагается)

«Они хотели, чтобы я помог новому поколению, и я сказал им, что если они смогут найти любовь в своем сердце, никогда не поздно, и мы можем работать вместе, чтобы все произошло.

Так началась ее миссия. Вскоре она начала посещать школы два или три раза в неделю, чтобы открыть молодым людям истинную причину их борьбы, как на местном уровне, так и за границей.

«Я пытался организовать образовательные программы для молодых людей, чтобы они открыли свой разум миру», — сказал Ибн Зиатен. «Сегодня во Франции довольно сложная ситуация, и существует большое непонимание религии вообще и ислама в частности. В обществе большой раскол и ненависть, и в этом главная сложность.

Ибн Зиатен также участвовал в кампании вместе с французскими евреями в их борьбе с антисемитизмом и даже ездил в Израиль, чтобы способствовать межконфессиональному диалогу.

Недавно она рассказала информационному агентству Emirates о своей работе с французским министерством образования и еженедельных лекциях, которые она читает для повышения осведомленности уязвимых слоев молодежи.

«Мы предлагаем программы повышения осведомленности, которые помогают молодым людям выбраться из этого водоворота, позволяя им исследовать другие культуры и быть открытыми миру», — сказала она WAM, добавив, что, несмотря на то, что ислам является религией мира и сострадания, некоторые люди не понимают принципов веры.

Помня об обстоятельствах, провоцирующих расизм, страх и подозрительность, Ибн Зиатен также проводил кампании по вопросам миграции. Во время недавнего визита во французский портовый город Кале она встретила группу суданских мигрантов, живущих на улицах и пытающихся попасть в Великобританию.

Латифа Ибн Зиатен посвятила свою жизнь продвижению межконфессиональной гармонии и борьбе с радикализацией. (прилагается)

«В такой ситуации мне интересно, где права человека и как люди должны бежать из своей страны, чтобы к ним относились с уважением», — сказала она.«В мире есть и другие виды страданий, они существуют, но то, что я увидел в тот день, было для меня достаточно пугающим и шокирующим».

Своими лекциями о терпимости, уважении и сосуществовании Ибн Зиатен надеется создать культуру единства во Франции. И хотя она была свидетелем сильной боли, она считает, что каждый человек может идентифицировать себя с ее историей. Любовь, считает она, может преодолеть разлуку.

«Но многим не хватает любви, совета и основы для процветания в этом обществе», — сказала она.«Итак, они беспомощны, и у них нет структуры для собственного развития.

«Итак, я пытаюсь донести это до них. Многие люди благодарили меня за то, что я смог продолжить их путь, и это лучший результат для меня. Я пообещал своему сыну, что пока я жив и здоров, я буду бороться за этих людей, чтобы улучшить их положение».

В ознаменование 10-й годовщины смерти сына Ибн Зиатен должна была открыть Imad House, место для молодых людей, нуждающихся в уходе и приюте, в пятницу во Франции.

Ибн Зиатен был отмечен Премией Заяда за человеческое братство в 2021 году. (Прилагается)

Ибн Зиатен также работал с молодыми людьми во французских тюрьмах, многие из которых были заключены в тюрьму по возвращении во Францию ​​за то, что воевали на стороне исламских боевиков в Сирии. После нескольких сеансов с ней многие признают, что им промыли мозги пропагандой «священной войны», но им все еще нужна помощь, чтобы перерасти свою радикальную идеологию. Ее совет им: читайте.

«Чтение книг — единственный способ для людей примириться с реальностью этого мира», — сказала она. «Когда у них в жизни случаются неудачи, они не должны ненавидеть других людей, но они должны понимать свою ситуацию, будь то из-за отсутствия поддержки или любви со стороны их семей. Я пытаюсь заставить их понять разницу между радикализмом и религией».

Ибн Зиатен говорит, что ее главная цель сегодня — создать интеграционный центр во Франции для реабилитации радикально настроенных лиц. Она надеется создать аналогичный центр в Марокко, чтобы помочь молодым мигрантам получить образование и найти работу на родине.Она намерена финансировать проект за счет призовых денег Премии Зайеда за человеческое братство.

«Приз будет способствовать всем моим действиям», — сказала она. «Это поможет мне, потому что я не получаю никакой помощи от правительства, так что это новый способ признания и способ побудить меня продолжать свою борьбу. Я готов помочь молодежи любой ценой. Даже если у меня нет всех возможных ресурсов, я должен продолжать бороться за своего сына. Это правильный поступок».

За пределами Франции Ибн Зиатен прочитала несколько лекций о терроризме в Абу-Даби и участвовала в семинарах о том, как спасти молодежь от терроризма, в дополнение к выступлениям в Марокко, США, Индии и Мали.

Она говорит, что жизненно важно, чтобы усилия Папы Франциска и великого имама шейха Ахмеда Аль-Тайеба, которые учредили Премию Зайеда за человеческое братство, увенчались успехом, чтобы мир смог преодолеть насилие, террор и подозрительность.

4 февраля 2019 года два религиозных лидера встретились в Абу-Даби, чтобы подписать Документ о человеческом братстве, совместную декларацию, призывающую к миру между всеми народами и определяющую план культуры диалога и сотрудничества между конфессиями.

Однако Ибн Зиатен считает, что у каждого есть своя роль.

«Я создала всемирное движение в тюрьмах, и это удивительно, потому что обычно это место ненависти, где у людей много проблем и трудностей», — сказала она.

«Я стараюсь делиться счастьем и любовью со всеми и работать со всеми, чтобы, когда они выйдут из тюрьмы, они оставили позади все эти проблемы и ненависть, и несли надежду и любовь всем в своем окружении.

«Молодежь мира должна быть воплощением любви и мира.Им нужны модели, и мы модели. Сегодня с ними предстоит проделать огромную работу».

Твиттер: @CalineMalek

Украинская война «финансируется» прибылью России, зависимость Европы от ископаемого топлива

By Ryan Brightwell*
Бомбардировки городов, колонны танков приближаются к Киеву, до полумиллиона беженцев, Путин угрожает Западу ядерной разрухой в отместку за применение санкций и «агрессивные» выражения – события прошедшей недели более чем шокирующим, даже если мы можем воодушевиться мужеством украинского ответа и тем фактом, что пока эта война идет для России хуже, чем она могла ожидать.
Как уже широко отмечалось (например, XR Ukraine), эта война в значительной степени финансируется за счет доходов России от добычи ископаемого топлива, включая, в частности, зависимость Европы от российской нефти и газа.
Даже в «нормальные» времена российские ископаемые виды топлива в немалой степени усугубляют глобальную угрозу безудержного климатического кризиса. На этой неделе МГЭИК предупредила в отчете, опубликованном на фоне украинского кризиса, что мир рискует упустить «краткое и быстро закрывающееся окно возможностей для обеспечения приемлемого и устойчивого будущего для всех», в то время как украинский климатолог Светлана Краковская вынужден отказаться от процесса утверждения, чтобы укрыться от бомбардировок.Аргумент в пользу того, чтобы Европа преодолела свою зависимость от ископаемого топлива, стал гораздо более актуальным.
Некоторые, в том числе Shell и BP, продали российские активы, связанные с ископаемым топливом, после того, как на прошлой неделе вспыхнули военные действия, и есть признаки того, что действия предпринимаются и в финансовом секторе. В понедельник суверенный фонд Норвегии с капиталом в 1,3 триллиона долларов США, крупнейший в мире, объявил, что заморозит инвестиции в Россию и подготовит план полного изъятия инвестиций. Калифорнийские законодатели призвали пенсионные фонды штата CalPERS, CalSTRS последовать их примеру, и аналогичные призывы звучат в других штатах США.
Нам кажется, что банковскому сектору необходимо действовать сообща, начиная с тех банков, которые наиболее подвержены влиянию российского ископаемого топлива.
Начнем с Газпрома, крупнейшей компании России, в которой контрольный пакет акций принадлежит государству. «Газпром» — вторая по величине нефтегазовая компания в мире, на долю которой приходится более 10% мировой добычи природного газа. Недавно компания Reclaim Finance назвала ее «крупнейшим в мире арктическим экспансионистом», 74% ее запасов сосредоточено в арктическом регионе.
«Газпром» также является оператором газопровода «Северный поток — 2», который был заморожен канцлером Германии Шольцем.NordStream 2 был в авангарде усилий Кремля по увеличению зависимости Германии и всей Европы от российского газа, а также по обходу Украины в качестве транзитного маршрута.
Как видно из описания проекта Ургевальда на веб-сайте Global Oil and Gas Exit List (GOGOL), «Северный поток — 2» уже стал катастрофой для людей и климата, открывая арктические газовые месторождения и угрожая арктическим коренным народам и их оленьим стадам. «Северный поток — 2» принадлежит «Газпрому» и выделил половину средств в размере 11 млрд долларов США на его строительство, а оставшаяся часть поступила от британской Shell, австрийской OMV, французской Engie и немецких Uniper и Wintershall Dea.
В нашем отчете «Банковское дело о климатическом хаосе за 2021 год» (новый отчет за 2022 год будет опубликован позже в этом месяце) показано, что крупнейшими банкирами «Газпрома» являются JPMorgan Chase с объемом финансирования в размере 3,6 млрд долларов США в период с 2016 по 2020 год, за которым следует UniCredit (2,4 млрд долларов США), Собственный российский Сбербанк (2,4 млрд долларов США), Deutsche Bank (1,0 млрд долларов США) и Crédit Agricole (977 млн ​​долларов США). Только в 2020 году французские банки BPCE и Crédit Agricole, итальянские Intesa Sanpaolo и UniCredit, а также JPMorgan Chase предоставили «Газпрому» 3,944 млрд долларов США.
JPMorgan Chase, крупнейший в мире банкир отрасли ископаемого топлива, похоже, в последние годы установил тесные отношения с «Газпромом». В период с 2016 по 2020 год она участвовала как минимум в 13 сделках для «Газпрома» и его дочерних компаний на общую сумму не менее 3,5 млрд долларов США. В 2014 году он провел для компании выпуск облигаций на сумму 700 миллионов долларов США, «занимаясь бизнесом, который некоторые банки США боятся вести, как заявили несколько юристов и один банкир», как сообщало тогда агентство Reuters. В пресс-релизе «Газпрома» от 2017 года, который начинается словами «Газпром и Дж.П. Морган оценивает потенциал для более глубокого сотрудничества…», на момент написания статьи был недоступен, а сайт «Газпрома», как и многих крупных российских компаний, не работал.
Реакция банка на российское вторжение до сих пор сводилась к приостановке некоторых фондов и благотворительному пожертвованию в размере 1 миллиона долларов США на усилия по оказанию помощи – да, это миллион с буквой м, сумма, которая, вероятно, меркнет по сравнению с прибылью банка. только от своего бизнеса с Газпромом. И он посоветовал своим клиентам не продавать инвестиции, заявив: «На данном этапе мы предостерегаем от резких колебаний в распределении, помимо перевода портфелей в более нейтральные позиции.

Европейские и американские банки JPMorgan, Citi, UniCredit и Deutsche Bank недавно поддержали российские нефть, газ и уголь Россия — еще больше покорилась. Никакой реакции банка на кризис замечено не было, в то время как его акции упали на 8% 24 февраля, чего на прошлой неделе было достаточно, чтобы торги ими были приостановлены.
Но дело не только в газе и нефти.СУЭК, крупнейшая угольная компания России, в последнее время также может рассчитывать на поддержку западных банков. Всего за два месяца до Климатического саммита в Глазго Commerzbank, Citi и Bank of America помогли СУЭК привлечь 500 млн долларов США в виде облигаций наряду с российскими и китайскими банками. У банков не возникло проблем с поиском покупателей на облигации, хотя Антропоценовый институт фиксированного дохода отмечает «ненулевую вероятность того, что эмитент не сможет/не захочет выплачивать купоны международным инвесторам» с учетом последних событий, то есть они так считают. может оказаться не такой уж хорошей инвестицией).
Citi, один из андеррайтеров СУЭК, а также кредитор крупной российской нефтяной компании «Лукойл», согласно данным Banking on Climate Chaos, на этой неделе сообщил, что его общий риск в отношении России составляет почти 10 миллиардов долларов США, и предупредил о потенциальном ударе по его бизнес. Однако банк пока не ответил на призывы банка к продаже.
Инвестиции в такие компании, как «Газпром» и СУЭК, выглядели ужасной идеей с точки зрения рисков для климата, окружающей среды и прав человека еще до вторжения России в Украину.Поскольку становится ясно, что эти финансы также способствовали тревожной дестабилизации континента, банкам необходимо принять срочные меры, чтобы дистанцироваться от российского режима и его компаний, занимающихся ископаемым топливом. Это также относится к их отношениям с прокремлевскими олигархами, миллиарды которых хранятся в швейцарских банках.
По мере того, как правительства ужесточают санкции в отношении российского бизнеса и клептократов, действия по изъятию инвестиций из банковского сектора могут усугубить финансовые проблемы путинского вторжения, а также представляют собой небольшой шаг к выполнению обещаний «чистого нуля к 2050 году».

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.