Обязательство в гк: ГК РФ Статья 307. Понятие обязательства / КонсультантПлюс

Содержание

Новое в обязательствах и договорах

В период резкого снижения активности иностранных инвесторов, прежде всего западных, а также спада в сделках слияний и поглощений реформа гражданского законодательства тем не менее продолжается. С 1 июня 2015 года вступают в силу изменения в ч. 1 ГК РФ, которые касаются общих норм об обязательствах и о договорах.

Чего ждать?

Можно по-разному оценивать сегодняшнее состояние российской экономики: как рецессию, кризис и т. д. Очевидно лишь, что оно далеко от идеального. И сейчас уже все предпочитают не вспоминать, что масштабные изменения гражданского законодательства последних нескольких лет в том числе имели своей целью ускорить создание в Москве международного финансового центра, а в более широком смысле – повысить конкурентоспособность российского права в крупных международных сделках.

Конечно, оценивая новые положения, можно попытаться дать прогноз, полюбят ли инвесторы теперь российское право, как они любят английское, и будет ли наше законодательство походящим для сделок (хотя, скажем честно, если говорить о крупных инвестиционных сделках, проблема всегда была не только в российском гражданском законодательстве).

Но в нынешних условиях недостатка инвестиций и тех самых сделок это, скорее, теоретический вопрос.

Вступающие скоро в силу поправки в законодательстве действительно значимы, и в ближайшие пару месяцев бизнесу следует как минимум внимательно изучить новые (или измененные) нормы ГК РФ (Федеральный закон от 08.03.2015 № 42-ФЗ), постараться экстраполировать их на текущую коммерческую деятельность и, что важнее, попытаться пересмотреть свои практики, подходы и основные документы (например, стандартные договоры), весьма вероятно, существовавшие в неизменном виде на протяжении многих лет.

От того, насколько планомерно и качественно будут выполнены эти действия, зависит благополучие конкретной компании. В условиях финансовой неустойчивости это становится важнейшим элементом риск-менеджмента, залогом правовой безопасности, стабильности договоров и соответственно доходов организации. В некоторым смысле мы предлагаем использовать кризис и снижение инвестиционной активности для правовой санитарной обработки собственного бизнеса, чтобы, по крайней мере, с точки зрения договорной работы компания была защищена.

Разумеется, нашу статью нельзя назвать глубоким аналитическим материалом или обзором всех изменений в ГК РФ. Понятные ограничения объема позволяют акцентировать внимание лишь на некоторых чувствительных для бизнеса положениях новых норм, поставить вопросы и указать направление движения.

Договор присоединения 

Изменения, внесенные в ст. 428 ГК РФ, актуальны для всех более или менее крупных компаний, имеющих стандартные формы договоров и активно применяющих их в работе с контрагентами.

Договор присоединения, напомним, заключается путем присоединения стороны к условиям, изложенным в стандартной форме другой стороной. Пункт 2 ст. 428 ГК РФ предоставляет присоединившейся стороне право потребовать расторжения или изменения договора, в частности, если он лишает ее прав, обычно предоставляемых по соглашениям такого вида, исключает или ограничивает ответственность другой стороны за нарушение обязательств либо содержит явно обременительные для присоединившейся стороны условия.

Изменения в эти нормы сводятся к следующему:

  • в п. 2 ст. 428 ГК РФ установлено правило, что договор в случае его изменения или расторжения судом по требованию присоединившейся стороны считается действовавшим в измененной редакции либо не действовавшим с момента заключения;

  • в п. 3 ст. 428 ГК РФ предусмотрено, что право на изменение или расторжение возникает в том числе в случаях, если при заключении договора, не являющегося договором присоединения, условия определены одной стороной, а другая в силу очевидного неравенства переговорных возможностей поставлена в положение, существенно затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий.

Маленькая революция, произошедшая в п. 3 данной статьи, была вполне предсказуема после того, как Пленум ВАС РФ пришел к аналогичным по сути выводам в Постановлении от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах». Похожие позиции высказывались и ранее, например применительно к отношениям с участием банков (1.

Но теперь возникает вопрос, как крупной компании обезопасить себя от требований недобросовестного контрагента, желающего по тем или иным причинам (число которых в кризис только возрастает) отказаться от договора по приведенным выше основаниям.

Предположим, что любой компании с учетом новых условий ст. 428 ГК РФ необходимо усвоить несколько простых и очевидных правил поведения:

  • практика заключения договоров с контрагентами по принципу take it or leave it (то есть либо на наших стандартных условиях, либо никак) должна быть забыта безвозвратно;

  • в случае спора суд будет оценивать всю ситуацию и действия сторон, в том числе их переписку, обмен проектами договора, проведенные переговоры и т. д.; очевидно, что сохранности документов, а также точности их содержания теперь нужно придавать большее значение, так как они могут стать весомыми доказательствами в суде;

  • риски могут быть снижены, если компания подготовит стандартный проект протокола разногласий (например, в виде короткой таблицы), направит его контрагенту с первым проектом договора, тем самым напрямую предоставив ему возможность внести свои пожелания и выйти с предложением об изменении договора; этот же способ поможет в отношениях с теми контрагентами, которые готовы подписать все, что им изначально предложат: как минимум компания сможет сказать, что предлагала контрагенту воспользоваться его правом внести пожелания по изменению договора, а делать это или нет – решать уже ему.

Справедливости ради надо отметить, что попытки использовать эти инструменты на практике в договорах (и, более того, небезуспешные попытки отстоять в суде юридическую силу таких положений) предпринимались в российской практике и ранее (2. Однако неопределенность и непоследовательность в вопросе о статусе таких положений, как заверения, с одной стороны, этому препятствовали, а с другой – заставляли стороны договора относиться к ним как к условиям, которые nice to have (не помешают), но не более.

Заверения об обстоятельствах 

Дефиниции понятия «заверения об обстоятельствах» в ст. 431.2 ГК РФ нет. Но определены последствия недостоверности таких заверений, данных до или после заключения договора. Именно в этом случае пострадавшая сторона вправе:

1) взыскать убытки;

2) требовать уплаты неустойки;

3) отказаться от договора, если недостоверные заверения контрагента имели для нее существенное значение;

4) требовать признания договора недействительным, если он заключен под влиянием обмана или заблуждения, вызванного недостоверными заверениями.

Как видно, выбор способов защиты права для стороны, пострадавшей от недостоверных заверений об обстоятельствах, широк. При этом возможно взыскание либо убытков, либо неустойки (п. 1 и 2 выше), но каждое из таких требований может комбинироваться с отказом от договора или требованием о признании его недействительным.

И еще одна важная деталь. В силу п. 4 ст. 431.2 ГК РФ перечисленные в п. 1–2. последствия применяются к стороне, давшей недостоверные заверения при осуществлении предпринимательской деятельности, независимо от того, было ли ей известно об их недостоверности, если иное не предусмотрено соглашением сторон.

С учетом введения этих норм очевидно, что каждой компании предстоит проделать как минимум два упражнения в отношении своих стандартных договоров:

  • тщательно выверить те заверения, которые (i) компания может и готова дать в договоре своему контрагенту (в том числе скрупулезно проверить их достоверность) и в свою очередь (ii) хотела бы получить от контрагента;

  • проверить условия, по которым в силу прямого указания положений ст. 431.2 ГК РФ возможно соглашение сторон об ином, например попробовать классифицировать заверения, если они используются в договоре, с точки зрения последствий их нарушения: за что можно требовать убытки, за что – неустойку, а за что – отказ от договора.

Само существование договора, а, следовательно, в некоторых случаях и финансовое благополучие и стабильность любой компании зависят от достоверности заверений. В кризис у участников договора может быть намного больше противоречивых стимулов: у одной стороны – избавиться от него, у другой – любой ценой сохранить его в неизменном виде. И теперь недобросовестному контрагенту необязательно пытаться, скажем, убедить суд в существенном изменении обстоятельств или наступлении обстоятельств непреодолимой силы, чтобы обосновать свой отказ от договора, – достаточно внимательно прочитать заверения. На случай их недостоверности есть вполне работоспособный механизм, c помощью которого можно создать у другой стороны изрядные проблемы.

Было бы наивно полагать, что положения ст. 431.2 ГК РФ дают ответы на все вопросы, которые могут возникнуть на практике. Да, наконец, официально появился инструмент, о необходимости которого говорили многие юристы. Однако мы, скорее всего, только в начале пути формирования интереснейшей и обширной практики правоприменения, до сих пор сдерживаемой формальным отсутствием института заверений в российском праве. 

Рискнем предположить, что в ближайшее время суды столкнутся целым рядом вопросов, ранее не возникавших, а именно:

1. Какое правовое значение будет иметь заверение, которое предваряется ограничением «насколько известно»?

Вопрос не праздный и вполне практический, ибо такие положения в договорах встречаются. Здесь уместно вспомнить о п. 4 ст. 431.2 ГК РФ: «Последствия, предусмотренные пунктами 1 и 2 настоящей статьи, применяются к стороне, давшей недостоверные заверения при осуществлении предпринимательской деятельности… независимо от того, было ли ей известно о недостоверности таких заверений, если иное не предусмотрено соглашением сторон (выделено нами.

– И.Б.)». Вероятно, последствия ограничения «насколько известно» можно предусмотреть самим договором, но тогда участникам оборота предстоит и в этой части пересматривать свои договоры.

Оговорка п. 4 ст. 431.2 ГК РФ имеет очень важное практическое значение, позволяя сторонам самим определить, например, степень знания лица, дающего заверения. Если предметом договора выступает продажа акций или долей общества, то продавец – акционер или участник общества, очевидно, не может обладать настолько же полными и глубокими знаниями об операционной деятельности этой компании, какой обладает менеджмент. Значит, уместно продумать ограничения в отношении заверений.

2. Каковы будут последствия ситуации, в которой контрагент дал заверение в договоре, добросовестно считая его достоверным, а другая сторона совершенно точно знала (или не могла не знать), что такое заверение не соответствует действительности?

3. Усложним предыдущую ситуацию: а если недостоверность заверения явно следовала из массы документов и материалов, которые были раскрыты другой стороне в рамках процедур due diligence, но другая сторона «не увидела» недостоверности? Между тем разнообразные процедуры due diligence, compliance review проводятся не только при осуществлении огромных сделок по приобретению активов, но зачастую уже и в ходе сделок, обычных с точки зрения деятельности компаний.

И кстати, как быть в этом случае с обманом в качестве основания для признания сделки недействительной? Обман – умолчание. Несмотря на десятки, сотни, иногда тысячи документов, раскрытых в рамках due diligence. В конце концов, что имеет больший вес: недостоверное заверение или раскрытая при этом информация с достоверными данными, которые его опровергают и дают правильное представление о ситуации?

Нормы новой ст. 431.2 ГК РФ пока ничего об этом не говорят. Если дословно читать ее положения, то получается: дал недостоверное заверение (или промолчал о существенном факте – в контексте ст. 179 ГК РФ), значит, нарушил. Но ведь раскрыл массу документов контрагенту. А как же быть с должной осмотрительностью последнего?

К сожалению, пока ответов нет. Но они должны появиться, так как эти вопросы возникнут неизбежно.

Переговоры о заключении договора 

Каждый юрист, наверное, и видел, и сам составлял великое множество протоколов о намерениях, меморандумов о взаимопонимании и иных аналогичных документов, суть которых всегда одна: зафиксировать общие коммерческие договоренности сторон, наметить, кто, что и в какие сроки делает. И как бы скрупулезно ни составлялся такой документ, было понятно, что они никого ни к чему не обязывают. Очевидно, наступает время пересмотреть подобные (легковесные) подходы.

Статья 434.1 ГК РФ обязывает стороны, которые вступают в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения действовать добросовестно. Норма описывает и некоторые варианты недобросовестного поведения, например ведение переговоров при отсутствии намерения заключить договор. 

При этом предполагается, что недобросовестными будут следующие действия:

  • предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;

  • внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона не могла разумно этого ожидать.

Сторона, которая недобросовестно ведет или прерывает переговоры о заключении договора, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки. Под ними подразумеваются расходы, понесенные вторым участником переговоров в связи с их ведением, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

Не стоит приводить ст. 434.1 ГК РФ полностью, можно лишь сказать, что прежние практики подписания любого протокола о намерениях с учетом почти полного отсутствия у него правового эффекта должны уйти в прошлое.

Во-первых, очевидно, что в случае возникновения спорных ситуаций надо для начала определиться, находятся ли стороны в состоянии переговоров. Ведь невозможно внезапно прекратить переговоры, если их нет. Во избежание разного понимания того, что происходит между сторонами, весьма желательно воспользоваться возможностью, предоставленной той же ст. 434.1 ГК РФ: заключить соглашение о порядке ведения переговоров, установив порядок их ведения, распределения на это расходов и иные подобные положения и обязанности, в том числе неустойку за нарушение предусмотренных обязательств.

Можно предполагать, что в этом же соглашении стороны также определят, находятся ли они в состоянии переговоров. Во всяком случае сторонам, которые подписывают различные протоколы о намерениях, следует помнить, что их подписи фактически означают признание факта ведения переговоров и что внезапное прекращение переговоров с контрагентом может дорого обойтись в дальнейшем и речь теперь уже не только о репутационных рисках. Такое стандартное соглашение – очередной документ, который весьма желательно иметь каждой компании и подписывать с потенциальным контрагентом при любом обсуждении какого-либо договора.

Во-вторых, недобросовестным действием при переговорах также считается предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны. Очевидно, здесь применялся такой же подход законодателя, как и в ст. 179 ГК РФ: обман – это умолчание об обстоятельствах. Мы уже обсуждали вопросы умолчания об обстоятельствах при одновременном раскрытии документов. Очень хочется надеяться, что практика пойдет по правильному пути: умолчать о чем-то можно в ответ на вопрос, прямой или общий.

Кажется справедливым, что контрагент в любом случае обязан проявить должную осмотрительность и задать соответствующие вопросы, в ответ на которые от недобросовестной стороны либо не поступят ответы, либо поступят неполные/недостоверные данные. Пока нормы об обмане (и другие положения, предполагающие умолчание) сформулированы таким образом, что, например, продавец должен сразу рассказать все, что он знает о своем товаре, вне зависимости, интересует это покупателя и спрашивает он об этом или нет.

Отказ от договора или от осуществления права 

Нормы новой ст. 450.1 ГК РФ регулируют вопросы отказа от договора или от осуществления права по договору. 

Во-первых, разумеется, названная норма не предусматривает никаких оснований для такого отказа. Речь идет о том, что основания должны быть предусмотрены ГК РФ, законами, иными правовыми нормами или договором между сторонами и только тогда отказ осуществляется стороной с соблюдением установленных ст. 450. 1 ГК РФ правил.

Во-вторых, уже п. 1 данной статьи требует от участников оборота ревизии содержания своих стандартных договоров и подходов к работе с контрагентами. Предполагается, что договор прекращается с момента получения уведомления, если иное не предусмотрено ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором.

Иными словами, если законодательство или нормативно-правовые акты не содержат специальных положений на предмет даты прекращения договора, эти вопросы следует определить в нем самом. Например, указанием на иное событие / момент во времени, после которого он может быть прекращенным. В противном случае будет действовать общее правило о прекращении договора с момента получения уведомления, что в целом соответствует подходу, изложенному также в ст. 165.1 ГК РФ («Юридически значимые сообщения»).

В-третьих, повышенное внимание нужно уделить п. 5–7 ст. 450.1 ГК РФ. Если при наличии оснований для отказа от договора (исполнения договора) сторона, имеющая право на такой отказ, подтверждает действие договора в том числе путем принятия от другой стороны предложенного последней исполнения обязательства, последующий отказ по тем же основаниям не допускается (п. 5 ст. 450.1 ГК РФ). В целом понятно, о чем идет речь, поскольку эти изменения перекликаются с введенными ранее в действие положениями п. 2 и 5 ст. 166 ГК РФ. Если сторона договора даже при наличии формальных оснований для отказа от договора либо в любой форме подтверждает его действие, либо просто продолжает его исполнять, то она утрачивает право на такой отказ по этим же основаниям.

Хотя прямо это не сказано, очевидно, следует исходить из того, что сторона продолжает исполнять договор после того, как узнала о наличии основания к отказу от его исполнения. На практике, конечно, может возникнуть спор о том, знала ли сторона, что у нее появилось право на отказ. Но этот вопрос до некоторой степени можно решить посредством договорных условий. Например, для тех случаев, когда сторона не всегда может сразу узнать о наступлении определенных обстоятельств, можно предусмотреть обязанность другой стороны уведомить контрагента об их наступлении. Следовательно, отсутствует уведомление – действует презумпция, что сторона не знала.

Пункт 6 ст. 450.1 ГК РФ несколько сложнее. Прежде всего речь в нем не идет о праве на отказ от договора. Эта норма посвящена вообще любому праву по договору, которое возникает при наступлении определенных обстоятельств. Заявить об отказе от осуществления такого права может лишь сторона, занимающаяся предпринимательской деятельностью (потребители выведены из-под действия этого правила). 

Кроме того, применение названного пункта и обстоятельства, которые служат основанием для осуществления права, может вытекать из законодательства, нормативных актов или договора. Это подразумевает и широчайшие возможности для сторон моделировать отношения, и одновременно необходимость каждого участника оборота критически взглянуть на свою договорную базу и, если требуется, внести изменения. Наконец, из содержания п. 6 очевидно, что при отказе от осуществления права должно последовать именно заявление стороны на этот счет, в противном случае простое продолжение исполнения договора не приводит к соответствующим последствиям. Об этом есть другое правило: п. 7 ст. 450.1 ГК РФ предусматривает, что положения пункта 6 применяются при неосуществлении определенного права в срок, предусмотренный ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором.

Статью 450.1 ГК РФ можно комментировать долго. При этом надо понимать, что выявлять и решать проблемы ее положений можно, только применяя новые нормы, но анализ всех возможных практических ситуаций не входит в наши задачи.

С чего начинать конкретной компании, которая заключает множество договоров каждый день? Видимо, уже сейчас надо:

1) провести ревизию своих стандартных договоров в этой части, чтобы они после 1 июня 2015 года соответствовали и потребностям бизнеса, и новым нормам ГК РФ; в частности, оговорить те ситуации, в отношении которых ГК РФ прямо предусматривает соглашение сторон;

2) проверить и изменить внутренние процедуры, описанные в различных мануалах, положениях и инструкциях, на предмет изменения подходов к вопросам исполнения договоров, чтобы не получилось так, что действия вашей компании означают де-факто отказ от какого-то из прав по договору. В связи с этим особое внимание следует уделить действиям и полномочиям лиц, которые выступают от имени общества, например, по доверенности. На практике круг таких лиц, как правило, чрезвычайно широк: начиная с топ-менеджеров и заканчивая менеджерами по продажам. Но они могут не знать тонкостей все усложняющегося гражданско-правового регулирования договоров и обязательств.

Надо разобраться

Мы рассмотрели лишь некоторые из новых положений ГК РФ, которые вводятся в действие 1 июня 2015 года и будут оказывать непосредственное влияние на договорные отношения в России.

Изменения столь масштабны, что каждой компании надо не просто провести ревизию своей договорной базы, но и оценить, как в текущих условиях правильно использовать новые, ранее не существовавшие инструменты.

Плата за односторонний отказ от исполнения обязательства (ст. 310 ГК РФ). Предусмотренное ГК РФ, другим законом, иным правовым актом или договором право на односторонний отказ от исполнения обязательства, связанного с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, или одностороннее изменение условий такого обязательства может быть обусловлено по соглашению сторон необходимостью выплаты определенной денежной суммы другой стороне. По сути, речь идет о возможности установления договором выплаты неких отступных, если вдруг сторона решит воспользоваться своим правом отказа от исполнения обязательства.

Независимые гарантии (ст. 368 ГК РФ). В принципе это инструмент с тем же механизмом, что и банковская гарантия: обязательство уплатить бенефициару сумму, независимое от основного обязательства, которое обеспечивается гарантией. Разница в том, что теперь любая коммерческая организация может выдать независимую гарантию. Выдавать такие гарантии следует внимательно, так как речь идет, по сути, о векселе – перечень оснований для отказа в выплате по гарантии крайне ограничен (ст. 376 ГК РФ), но именно так и должна работать гарантия (а не поручительство).

Обеспечительный платеж (ст. 381.1 ГК РФ). Предусмотрена возможность обеспечить обязательство, внеся определенную денежную сумму (обеспечительный платеж), которая потом идет в счет исполнения соответствующего обязательства. Договором может быть установлена обязанность стороны дополнительно внести или частично возвратить обеспечительный платеж при наступлении определенных обстоятельств. И можно предусмотреть начисление процентов на сумму платежа. Фактически мы говорим о некоей простой форме залога, в качестве которого выступают деньги.

Возмещение потерь в установленных договором случаях (ст. 406.1 ГК РФ). В соглашении сторон может быть предусмотрена обязанность одной стороны возместить имущественные потери другой, возникшие в случае наступления определенных в таком соглашении обстоятельств и не связанные с нарушением обязательства его стороной (потери, вызванные невозможностью исполнения обязательства, предъявлением требований третьими лицами или органами государственной власти к стороне или третьему лицу, указанному в соглашении, и т. п.). Имеется в виду некая форма страхования контрагента, если он понес потери при определенных обстоятельствах. Инструмент этот во многом схож с институтом indemnity, существующим в англосаксонской системе права.

Разумеется, изменения в ГК РФ не снимают всех вопросов и проблем законодательства, а тем более правоприменения в России. С уверенностью можно утверждать, что вступающие в силу поправки вводят много полезных, нужных и давно ожидаемых правовых инструментов. В них следует разобраться, а затем начать внедрять их в оборот, в договоры. Эти изменения не лекарство от кризиса. Но они, несомненно, помогут правильно структурировать отношения с контрагентами в проблемный период и, что важно, придадут гражданскому обороту ту гибкость, которой давно не хватало.

проблемы терминологии в гражданском праве и законодательстве

(Сморгунова М. Е.) («Гражданское право», 2008, N 2)

ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННОЕ ПРАВО И ОБЯЗАТЕЛЬСТВО: ПРОБЛЕМЫ ТЕРМИНОЛОГИИ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ

М. Е. СМОРГУНОВА

Сморгунова М. Е., доцент кафедры гражданского права и гражданского процесса Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета, кандидат юридических наук.

Проблема терминологии, широко используемой в отечественной цивилистике и нашедшей закрепление в гражданском законодательстве, продолжает иметь место. Считаем необходимым рассмотреть отдельные аспекты целесообразности употребления понятий «обязательственное право», «обязательство». Небольшой экскурс в римское частное право позволит глубже изучить сущность термина «обязательство». Определение римских юристов obligatio относится к позднейшему периоду римского права. Оно содержится в Институциях Юстиниана: «Обязательство — это оковы права, в силу которых мы связаны необходимостью что-либо исполнить в согласии с правом нашего государства». Приведенное определение отражает суть юридического положения только обязанного лица — дебитора (должника), связанного с необходимостью исполнения какого-либо действия. Другая трактовка определения obligatio, предложенная Павлом, содержится в Дигестах Юстиниана: «Сущность обязательства состоит не в том, чтобы сделать какой-нибудь предмет нашим или какой-нибудь сервитут нашим, но чтобы связать другого перед нами, дабы он дал что-нибудь или сделал, или предоставил». Здесь раскрывается содержание обязательства через совершение определенных действий: 1) дать (dare) — передать какую-либо вещь кредитору в собственность или во владение либо установить на вещь иное особое вещное право; 2) сделать (facere) — любое действие, как положительное, так и отрицательное, исключая установление вещного права; 3) предоставить (praestare) — обязанность возместить причиненный вред <1>. ——————————— <1> См.: Баринова М. А., Максименко С. Т. Римское частное право. М., 2006.

Этимология термина «обязательство» и его сущность, заложенные еще римским частным правом, свидетельствуют только об обязанности должника выполнить какое-либо действие имущественного характера в отношении кредитора или третьих лиц. В российской цивилистике спор о содержании «обязательства» не прекращается с давних времен. На различных этапах развития отечественной науки гражданского права сущность терминов «обязательство», «обязательственное право» была представлена следующим образом. Освещая вопросы «обязательственного права», В. И. Синайский провел грань между обязательствами и договорами посредством разъяснения общих понятий: момента возникновения обязательства, рассмотрения договора как способа возникновения обязательства и т. п.; исследовал отдельные виды договоров (дарение, ссуда, личный наем, договоры товарищества и др.) <2>. В то же время указанный автор писал: «При простейшем содержании обязательства, например ссуды, одна сторона выступает только как кредитор, другая — только как должник. При более сложном содержании обязательства, например при купле-продаже, каждая из сторон является в отношении друг к другу обязанной и правомочной стороной» <3>. ——————————— <2> См.: Синайский В. И. Русское гражданское право. Вып. II. Обязательственное, семейное и наследственное право. Киев, 1915. <3> Синайский В. И. Русское гражданское право. М., 2002. С. 296.

Г. Ф. Шершеневич в свою очередь утверждал: «Наше законодательство не только не предполагает, что договор возможен за пределами обязательственного права, но даже смешивает договор с обязательством» <4>. ——————————— <4> Шершеневич Г. Ф. Курс гражданского права. Тула, 2001. С. 397.

Д. И. Мейер выделял «взаимные обязательства», раскрывая их содержание и сущность следующим образом: «Взаимные обязательства — те, в которых каждая из участвующих сторон обязывается совершить в пользу другой какое-либо действие, так что каждая сторона представляется в одно и то же время и верителем, и должником…» <5>. ——————————— <5> Мейер Д. И. Русское гражданское право. Часть 2. М., 1997. С. 107.

Таким образом, уже в дореволюционной российской цивилистике существовали полярные убеждения относительно сущности и содержания понятий «обязательство» и «обязательственное право». К началу XX в. спор был продолжен. Впервые легальное определение обязательства появляется в российском праве в проекте Гражданского уложения Российской империи. Статья 1 книги пятой («Обязательственное право») определяла его так: «Обязательство есть законная обязанность одного лица к передаче имущества или к совершению либо несовершению иного действия в пользу другого лица». Оценивать приведенную норму необходимо вкупе с определением договора (ст. 5 проекта): «Договор, по которому обе стороны взаимно принимают на себя обязательства, называется двусторонним. Договор, по которому лишь одна сторона принимает на себя обязательство относительно другой стороны, называется односторонним». При обсуждении проекта Уложения от Таганрогского съезда мировых судей поступило возражение о том, что содержание ст. 5 «неправильно приурочено к договорам, а в действительности относится к обязательствам». Редакционная Комиссия, однако, мнение таганрогских мировых судей сочла за «недоразумение»: «Таких двусторонних обязательств, в которых обе стороны одновременно занимали бы положение и верителя, и должника, не существует. Все обязательства суть односторонние в том смысле, что каждое отдельное обязательство всегда возникает только с одной стороны; в тех же случаях, когда обязанностям одной стороны соответствуют обязанности другой, имеется уже не одно, а два или более встречных обязательств, что может быть установлено только договором. Поэтому и содержание ст. 5 совершенно правильно отнесено не к обязательствам, а именно к договорам, в которых обязательства могут быть установлены или взаимно на обеих сторонах, или только на одной стороне, без соответствующего обязательства на другой» <6>. Однако Гражданское уложение в силу не вступило, а советская цивилистика, хотя и широко использовала достижения дореволюционной науки, не восприняла единогласно точку зрения разработчиков имперского ГУ, и полемика была продолжена <7>. ——————————— <6> Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательственное право. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского уложения. Вторая редакция, с объяснениями. СПб., 1902. С. 7. <7> См.: Рыбалов А. О. Обязательства «простые» и «сложные» (некоторые аспекты спора о понятии обязательства) // Юрист. 2005. N 5.

Ученые-цивилисты советской эпохи размышляли следующим образом. Так, А. Г. Гойхбарг определял «обязательство» как «правоотношение, в силу которого кредитор имеет право на получение от должника определенного ценного в обороте блага, которое является результатом действия должника (или выполняющего вместо него органа) или воздержания должника от действия» <8>. Свою точку зрения автор обосновал тем, что по закону кредитор может требовать от должника не только исполнения обязательства и возмещения убытков в случае неисполнения, но и получение вещи в натуре, т. е. фактического получения того, что должен бы получить при исполнении должником обязательства. ——————————— <8> Гойхбарг А. Г. Хозяйственное право РСФСР. М., 1924. С. 146.

М. М. Агарков, автор одной из советских работ по «Теории обязательств», не обошел эту тему стороной. «Право требования одной стороны и соответствующая ему обязанность другой стороны совершить или воздержаться от определенного действия составляют необходимое ядро всякого обязательственного отношения… Обязательство, связывающее кредитора и должника, очень часто осложняется зависимостью от встречного обязательства между теми же сторонами…»<9>. Желая поставить точку в терминологической путанице, данный ученый предложил следующее решение вопроса: «…мы должны отметить некоторую неопределенность обычной терминологии. Обязательством или обязательственным правоотношением называют иногда совокупность права требования кредитора и соответствующей ему обязанности должника, иногда же обязательством называют обязательственное право, отношение со всеми осложняющими его моментами (например, альтернативное обязательство, обязательственное отношение из двустороннего договора). Мы думаем, что было бы более удобно называть обязательственным правоотношением обязательство в целом, т. е. основное отношение со всеми его осложнениями…» <10>. ——————————— <9> Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 60. <10> Агарков М. М. Указ. раб. С. 15, 73.

Современные представители отечественной цивилистики продолжили научную дискуссию. Так, по мнению О. Н. Садикова, «обязательства» — наиболее обширная подотрасль гражданского права, регулируемая общими положениями ГК РФ об обязательствах, нормами ГК РФ об отдельных видах обязательств <11>. ——————————— <11> См.: Гражданское право: Учебник. Т. I / Под ред. д. ю.н., проф. О. Н. Садикова. М., 2006.

Г. Д. Лихачев указывает, что многочисленные отношения в сфере экономического оборота, связанные с реализацией продукции, производством работ и оказанием услуг, а также возникающие вследствие недозволенных действий или деликтов, например причинения вреда или неосновательного обогащения, регулируются «обязательственным правом». В результате правового регулирования эти отношения приобретают правовую форму и становятся «обязательственными правоотношениями, или обязательствами» <12>. Следует отметить, что указанный автор рассматривает понятия «обязательство» и «обязательственные правоотношения» как тождественные. Подобного убеждения придерживается большинство отечественных ученых-цивилистов. ——————————— <12> Лихачев Г. Д. Гражданское право. М., 2005.

Однако в науке гражданского права имеет место кардинально иная точка зрения, которую мы считаем справедливой. Так, М. И. Брагинский и В. В. Витрянский посчитали целесообразным назвать свое издание не иначе как «Договорное право» <13>, а не «Обязательственное право». ——————————— —————————————————————— КонсультантПлюс: примечание. Монография М. И. Брагинского, В. В. Витрянского «Договорное право. Общие положения» (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации — Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное). —————————————————————— <13> См. : Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Общие положения. М., 1998.

Думается, что отсутствие единства взглядов ученых-цивилистов вносит путаницу в понимание и осмысление рассматриваемых терминов гражданского права, прежде всего для законодателя, который, обращаясь к науке гражданского права, оказывается в затруднительной ситуации. Так, в Гражданском кодексе РФ дается следующее определение «обязательства»: в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т. п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности (п. 1 ст. 307). Следовательно, и ряд ученых и соответственно законодатель проводят тождество между понятиями «обязательство», «соглашение», «договор». А между тем этимология понятия «обязательство» предполагает «официально данное обещание, обычно в письменной форме, требующее безусловного выполнения» <14>. ——————————— <14> Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд., доп. М., 1999. С. 442.

Представляется, что термин «обязательство» следует рассматривать только как обязанность должника в совершении каких-либо действий либо воздержание от совершения определенных действий. Расширительное толкование данного понятия отдельными учеными, законодателем, а равно правоприменителем считаем ошибочным. Понятие «обязательственное право», зачастую отождествляемое с договорными юротношениями <15>, также полагаем нецелесообразным. Используемый термин «право» в данном словосочетании, в свою очередь, имеет несколько значений и в данном контексте может использоваться по-разному, т. е. двояко. ——————————— <15> О термине «юротношения» см.: Сморгунова М. Е. О термине «имущественные юридические отношения» // Актуальные проблемы судебно-правовой политики: Сборн. статей IV Международн. научно-практич. конф. Пенза, 2007. С. 368 — 370.

Во-первых, понятие «право» в настоящее время рассматривается как отрасль (либо отраслевой институт) юридической науки. Словосочетание «обязательственное право» в данном срезе следует понимать буквально как подотрасль гражданского права об обязательствах субъекта (должника), т. е. без учета прав кредитора. Можно предположить, что предметом изучения данной подотрасли должны выступать явления, связанные только с обязанностями должника. Кредитор является носителем прав, следовательно, данный субъект не может изучаться подотраслью «обязательственного права». Также в рамках обозначенной подотрасли могут исследоваться способы обеспечения исполнения обязательств, закрепленные в гл. 23 ГК РФ, а равно только те вопросы, которые посвящены обязательствам субъектов (без учета их прав). Во-вторых, термин «право» представляет собой меру возможного (должного) поведения субъектов имущественных юротношений. В этой связи словосочетание «обязательственное право» приобретает совершенно иной смысл, поскольку попытка увязать воедино неравнозначные понятия «право» и «обязанность» и именовать их узким термином «обязательства» по меньшей мере выглядит нелогично. В ГК РФ, безусловно, предусмотрены случаи, когда обязанность появляется у субъекта в результате совершения им противоправных деяний (деликтов). Однако возникновение данных юротношений порождает у субъекта — причинителя вреда действительно только обязанности по возмещению ущерба. Думается, что отношение к терминологии должно быть трепетным <16>. Определения юридических понятий необходимы, поскольку неправильное толкование или хотя бы незначительное отступление от их истинного смысла может породить нарушение законности со всеми вытекающими отсюда отрицательными последствиями. В практике применения законодательных актов возникают трудности из-за отсутствия определений терминов, имеющих юридическое значение <17>. Представляется, что терминология, используемая при наименовании явлений, категорий, институтов гражданского права, должна исключать как расширительное, так и сужающее их толкование. ——————————— <16> См.: Гонгало Б. М. Мысли и речи о науке гражданского права // Цивилистические записки: Межвузовский сборник научных трудов. Вып. 2. М., 2002. С. 13. <17> См.: Общая теория государства и права. Академический курс. В 3 т. / Под ред. М. Н. Марченко. Т. 2. М., 2002. С. 291.

Значимость и конкретика употребляемых понятий для гражданского права порой не менее важны, чем для других отраслей права: уголовного, административного и др. От такой определенности в итоге зависит порядок реализации субъектами своих прав, исполнения обязанностей, а также разрешение различных имущественных споров, затрагивающих порой и частные, и общественные, и государственные интересы <18>. ——————————— <18> См.: Сморгунова М. Е. Проблемы совершенствования гражданского законодательства [текст]: Учеб. пос. Нижегород. гос. архит.-строит. ун-т. Н. Новгород: ННГАСУ, 2007. С. 67 — 74.

——————————————————————

Общие положения стандарта ФСБУ 25/2018 с 2022 года

В статье профессор М.Л. Пятов (СПбГУ) рассматривает содержание общих положений вступившего в силу с начала 2022 года ФСБУ 25/2018 «Аренда» в контексте отечественного бухгалтерского законодательства, положений МСФО и норм гражданского права. В их числе: сфера применения ФСБУ 25/2018; определение понятия «объект аренды» как предмета бухгалтерского учета; квалификация арендных платежей; специальное определение справедливой стоимости для целей учета операций аренды; специфика понятия «срок аренды» в трактовке ФСБУ 25/2018.

Дорогие коллеги! 

В данной статье мы продолжаем обсуждение положений ставшего обязательным к применению с начала 2022 года ФСБУ 25/2018 «Бухгалтерский учет аренды» (утв. приказом Минфина России от 16.10.2018 № 208н). В предыдущих публикациях, посвященных содержанию данного нормативного документа, мы обсудили, как в целом может измениться представляемая в финансовой отчетности организаций картина их финансового положения с началом применения предписаний ФСБУ 25/2018, в особенности данных об их рентабельности. Также мы поговорили о возможности непосредственного применения положений международных стандартов финансовой отчетности (МСФО) при составлении индивидуальной (неконсолидированной) финансовой отчетности отечественными организациями, применяющими ФСБУ 25/2018.  

Давайте обратимся непосредственно к содержанию положений ФСБУ 25/2018, определяющих правила учета операций аренды. 

Прежде всего, вспомним: ФСБУ 25/2018 принципиально меняет порядок признания внеоборотных активов, существовавший всю историю постсоветской отечественной практики бухгалтерского учета, приводя его в соответствие с ключевой установкой МСФО — приоритетом экономического содержания отражаемых в учете фактов над их юридической формой. 

Согласно МСФО, активом признается ресурс, контролируемый компанией и используемый ею в деятельности, приносящей экономические выгоды (доходы). В данной трактовке критерий наличия права собственности для признания внеоборотного актива утрачивает свою значимость. 

Такой в определенном смысле революционный характер ФСБУ 25/2018 требует тщательного рассмотрения не только устанавливаемых им правил учета конкретных фактов исполнения сделок аренды, но и общих (базовых) положений данного нормативного документа, выступающих концептуальными основами учета аренды по новым правилам.

Аренда любого типа получает общие правила учета

Прежде всего нам следует обратить внимание на содержание пункта 2 ФСБУ 25/2018, согласно которому данный «Стандарт применяется сторонами договоров аренды (субаренды), а также иных договоров, положения которых по отдельности или во взаимосвязи предусматривают предоставление арендодателем, лизингодателем, правообладателем, иным лицом (далее — арендодатель) за плату арендатору, лизингополучателю, пользователю, иному лицу (далее — арендатор) имущества во временное пользование (далее — договор аренды)». ФСБУ 25/2018 устанавливается, что «настоящий Стандарт применяется вне зависимости от наличия в договорах финансовой аренды (лизинга) и иных сходных договорах условий, в соответствии с которыми имущество, предоставляемое за плату во временное пользование в целом или отдельно по каждой из частей (далее — предмет аренды), учитывается на балансе арендодателя или арендатора».

Напомним, что до 01.01.2022 продолжали действовать методические указания «Об отражении в бухгалтерском учете операций по договору лизинга, утв. приказом Минфина России от 17.02.1997 № 15, в соответствии с пунктом 6 которого лизинговое имущество в зависимости от того, как это определялось в договоре лизинга, могло учитываться на балансе либо лизингополучателя, либо лизингодателя.

Таким образом, процитированные положения ФСБУ 25/2018 подчеркивают, что его предписания распространяются на все виды договоров аренды (субаренды), заключаемые в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Согласно статье 606 действующего ГК РФ, «по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование».

Согласно пункту 2 статьи 615 ГК РФ, «арендатор вправе с согласия арендодателя сдавать арендованное имущество в субаренду (поднаем) и передавать свои права и обязанности по договору аренды другому лицу (перенаем), предоставлять арендованное имущество в безвозмездное пользование, а также отдавать арендные права в залоги, вносить их в качестве вклада в уставный капитал хозяйственных товариществ и обществ или паевого взноса в производственный кооператив, если иное не установлено настоящим Кодексом, другим законом или иными правовыми актами. В указанных случаях, за исключением перенайма, ответственным по договору перед арендодателем остается арендатор. <…>

К договорам субаренды — устанавливает ГК РФ — применяются правила о договорах аренды, если иное не установлено законом или иными правовыми актами».

За рамками предписаний ФСБУ 25/2018

Специальное положение, содержащееся в пункте 3 ФСБУ 25/2018, отграничивает состав объектов, к правилам бухгалтерского учета которых его положения применяться не могут.

Устанавливается, что ФСБУ 25/2018 не применяется при предоставлении:

а) «участков недр для геологического изучения, разведки и (или) добычи полезных ископаемых».

Напомним, согласно Закону РФ от 21.02.1992 № 2395-1 «О недрах» (далее — Закон о недрах), «недра являются частью земной коры, расположенной ниже почвенного слоя, а при его отсутствии — ниже земной поверхности и дна водоемов и водотоков, простирающейся до глубин, доступных для геологического изучения и освоения».

Согласно статье 1.2 Закона о недрах, «недра в границах территории Российской Федерации, включая подземное пространство и содержащиеся в недрах полезные ископаемые, энергетические и иные ресурсы, являются государственной собственностью. Вопросы владения, пользования и распоряжения недрами находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. Участки недр не могут быть предметом купли, продажи, дарения, наследования, вклада, залога или отчуждаться в иной форме. Права пользования недрами могут отчуждаться или переходить от одного лица к другому в той мере, в какой их оборот допускается федеральными законами».

б) «результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, а также материальных носителей, в которых эти результаты и средства выражены».

В настоящее время, согласно ПБУ 14/2007 «Учет нематериальных активов» (утв. приказом Минфина России от 27.12.2007 № 153н, далее — ПБУ 14/2007), «отражение в бухгалтерском учете организации операций, связанных с предоставлением (получением) права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (за исключением права использования наименования места происхождения товара), осуществляется на основании лицензионных договоров, договоров коммерческой концессии и других аналогичных договоров, заключенных в соответствии с установленным законодательством порядком» (п. 37).

«Нематериальные активы, предоставленные правообладателем (лицензиаром) в пользование (при сохранении исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации), не списываются и подлежат обособленному отражению в бухгалтерском учете у правообладателя (лицензиара). Начисление амортизации по нематериальным активам, предоставленным в пользование, производится правообладателем (лицензиаром)» (п. 38).

Согласно пункту 39 ПБУ 14/2007, «нематериальные активы, полученные в пользование, учитываются пользователем (лицензиатом) на забалансовом счете в оценке, определяемой исходя из размера вознаграждения, установленного в договоре».

в) «объектов концессионного соглашения».

Согласно статье 3 Федерального закона от 21.07.2005 № 115-ФЗ «О концессионных соглашениях», «по концессионному соглашению одна сторона (концессионер) обязуется за свой счет создать и (или) реконструировать определенное этим соглашением имущество (недвижимое имущество или недвижимое и

Определение обязательства в законе

Определение обязательства в законе относится к ответственности за выполнение действий, согласованных в контракте, обещании, законе, присяге или клятве. 3 min read

1. Определения обязательств
2. Несовершенные и совершенные обязательства

Определение обязательства в законе относится к ответственности за выполнение действий, согласованных в контракте, обещании, законе, присяге или обете.

Определения обязательств

В первоначальном смысле идея обязательства относилась только к ответственности за выплату любых денег, указанных в условиях конкретных письменных документов.Для того чтобы считаться обязательством, документ должен был быть оформлен с печатью. В современном юридическом мире под обязательством понимается требование участвовать в определенном действии по их соглашению с другой стороной или в соответствии с законом.

Обязательство — это моральный или юридический долг, который требует от человека выполнения, а также возможные санкции за невыполнение. Обязательство также является обязанностью делать то, что налагается договором, обещанием или законом. В самом общем смысле долг является синонимом обязательства. Говоря более технически, обязательство относится к связи, которая обязывает сторону выполнить задачу, выполнить действие или заплатить требуемую сумму денег в соответствии с обычаями и законами страны, в которой было заключено соглашение.

Обязательство может также относиться к письменному или документальному документу, посредством которого одна сторона удостоверяет контракт или соглашение. Обязательства остаются в силе, даже если гражданско-правовое обязательство похоже на облигацию, содержащую неустойку, включающую условие платежа или исполнения.Вексель обычно не имеет условий или штрафов, хотя могут потребоваться описанные действия, чем вексель отличается от обязательства. Другой способ описать обязательство — это действие, которое обязывает одну сторону к другой под потенциальным наказанием за совершение действия.

В наиболее техническом определении обязательство относится к запечатанному инструменту. В юридическом словаре Блэка обязательство — это моральная или юридическая обязанность совершить или не совершить действие. Некоторые ученые-правоведы, в том числе Фредрик Поллок, утверждают, что обязательство — это еще одно слово, обозначающее долг.Юридический смысл обязательства из раннего римского права утверждает, что обязательства представляют собой связь vinculum juris или юридической необходимости между по крайней мере двумя лицами или сторонами.

Другой ученый-юрист, Джон Салмонд, заявил, что обязательство относится к морали или законам, которые предписывают или требуют от человека совершения действия. Обязательство действует из-за любых санкций, которые существуют за несоблюдение условий. В современной правовой системе и текущих правовых материалах обязательство определяется отдельно или точно.Однако ученые часто применяют свои собственные определения, основанные на их правовых ситуациях и системах. Например, судьи во Франции могут определить обязательство как юридически обязывающие правила между сторонами, излагающие требования совершить действие или не совершить действие.

Согласно гражданскому кодексу Эфиопии, Книга IV относится к обязательствам, но не содержит конкретного определения. Подобно французским судьям, которые используют статью 1101 Гражданского кодекса Франции, судьи в Эфиопии применяют принцип обязательства, основанного на юридических обстоятельствах.Это соглашение заключается между двумя или более сторонами или лицами, в котором они отменяют, изменяют или создают обязательства в юридическом смысле.

Несовершенные и совершенные обязательства

Двумя основными видами обязательств являются:

Несовершенное обязательство не связывает стороны юридически и не имеет таких же правовых последствий в случае неисполнения. Вместо этого неисполнение несовершенного обязательства требует ответственности перед высшей властью. Примеры включают благодарность и благотворительность.В этом определении несовершенное обязательство — это просто моральный долг.

Совершенные обязательства дают право одной стороне подать в суд на другую сторону за неисполнение. Эти обязательства могут быть моральными, естественными или гражданскими. Совершенное обязательство является личным, так как одна сторона обязуется совершить действие, но никакие исполнители и наследники не будут связаны. Например, одно лицо может быть обязано ежемесячно выплачивать установленную сумму денег другой стороне, но это обязательство прекращается, когда человек умирает.

Обязательство является действительным, когда лицо не отвечает за исполнение, а отвечает недвижимое имущество. Например, если недвижимое имущество обязано сервитутом другому, имущество должно, а отдельный владелец — нет.

Если вам нужна помощь с определением обязательства по закону, вы можете опубликовать свою юридическую потребность на торговой площадке UpCounsel. UpCounsel принимает на свой сайт только 5% лучших юристов. Юристы на UpCounsel приходят из юридических школ, таких как Гарвардский юридический и Йельский юридический, и в среднем имеют 14-летний юридический опыт, включая работу с такими компаниями, как Google, Menlo Ventures и Airbnb, или от их имени.

Обязательство Определение и значение | Британский словарь

обязательство /ˌɑːbləˈgeɪʃən/ имя существительное

множественное число обязательства

/ˌɑːbləˈgeɪʃən/

существительное

множественное число обязательства

Britannica Dictionary определение ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

: что-то, что вы должны сделать из-за закона, правила, обещания и т. д.

[считать]

  • Фирма должна выполнить свои обязательства по договору.= Фирма должна выполнить свои договорные обязательства .

  • юридические/финансовые/конституционные обязательства

  • И арендодатель, и арендатор должны знать свои права и обязанности . [= обязанности ]

[не в счет]

  • Вы можете попробовать машину бесплатно без каких-либо обязательств. [= без необходимости покупать его или делать что-либо еще]

  • Вы не обязаны оставаться. [=вы не обязаны оставаться]

  • Вы не обязаны (по закону) возвращать деньги. [=Нет закона, обязывающего вас возвращать деньги; деньги возвращать не надо]

: что-то, что вы должны сделать, потому что это морально правильно

[считать]

  • семейные/социальные обязательства

  • Она считает, что у всех людей есть моральная обязанность защищать права человека.

  • Он утверждает, что люди в сообществе имеют определенные обязательства друг перед другом.

  • Она не выполнила свои обязательства как родитель.

[не в счет]

определение обязательства по The Free Dictionary

Он боялся какой-нибудь измены в моем слухе: он хотел только связать меня с собой крепким обязательством: вот почему он вдруг перешел от жесткости к щедрости.— Вы думаете, что если бы вы приняли от меня этот пустяк сейчас, то я бы дерзнул на него после; но вы ошибаетесь: — если вы обяжете меня только тем, что примете, поверьте мне, я не буду строить на этом надежды и не буду считать это прецедентом для будущих милостей: — и глупо говорить о том, чтобы брать себя в обязательства передо мной. когда вы должны знать, что в таком случае обязательство полностью на моей стороне — благосклонность на вашей. «Утвердившись в этом положении и сознательно решив сделать себя государем и захватить силой, без обязательств перед другими, что который был уступлен ему с согласия, он пришел к соглашению для этой цели с Амилькаром, карфагенянином, который со своей армией сражался в Сицилии.Вы не признаете никаких обязательств. Никто не обязан вам». их беспомощность. Поэтому я счел возможным, с моей любовью и обязанностью перед вашей милостью, ставить перед ними ваше имя как на английском, так и на латыни. Все конституционные акты власти, будь то в исполнительной или судебной ведомства, имеют такую ​​же юридическую силу и обязательства, как если бы они исходили от законодательной власти, и поэтому, как бы ни называлась власть заключать договоры или какими бы обязательными они ни были при заключении, несомненно, что народ может, с весьма уместно, передайте власть отдельному органу от законодательного, исполнительного или судебного. Чтобы утешить Пьера в связи с этими потерями, главный управляющий дал ему расчет, показывающий, что, несмотря на эти потери, его доход не уменьшится, а даже увеличится, если он откажется платить долги жены, которые он не был обязан выплачивать, и не восстановит их. свой московский дом и дачу в его московском имении, которые обходились ему в восемьдесят тысяч рублей в год и ничего не приносили. признать так много обязательств перед вами, я не добавляю это к числу; в чем дружба, я убежден, имеет так мало доли: так как это не может ни предвзято относиться к вашему суждению, ни извратить вашу честность.Я едва ли знаю, до какого забвения своих обязательств не могли бы меня склонить тревога и тревога, если бы не успокаивающее влияние моей веры в Мариан. ; но он быстро избавил их от бремени этих обязательств, полностью съев расписку. Пока он может уклоняться от выполнения своих обязательств передо мной, он будет это делать; можно полагать, что ободрение жены укрепит его в его неблагодарности.

Юридические обязательства и полномочия (Стэнфордская философская энциклопедия)

Каждая правовая система содержит законы, налагающие обязательства, но нет решающего лингвистического маркера, определяющего, что это такое. Период, термин нет необходимости использовать слово «обязательство» или его почти синоним, «долг.» Редко встречается повелительное наклонение. Канадец Уголовный кодекс налагает обязательство не пропагандировать геноцид таким образом: «Каждый, кто защищает или пропагандирует геноцид, виновен в уголовным преступлением и подлежит наказанию в виде лишения свободы на срок до пять лет.В английском Законе о продаже товаров говорится, что «Если продавец продает товары в ходе коммерческой деятельности, является подразумеваемым условием того, что товары, поставляемые по договору, товарного качества». Что эти законы создают обязанности вытекает из способа «правонарушение» и функцию «подразумеваемого условия» в соответствующих областях закона, а не от языка, на котором они выражены.

На первый взгляд, некоторые законы имеют другие функции. Требование что «завещание должно быть подписано» обычно не налагает долг — не долг составить завещание и даже не долг иметь его подписано, если вы это сделаете — оно устанавливает условия, при отсутствии которых документ просто не считается действительным завещанием. Тем не менее некоторые философы, в том числе Джереми Бентам и Ганс Кельзен, утверждают, что содержание любой правовой системы может и должно быть представлено исключительно в Законы об установлении пошлин и об освобождении от пошлин. Бентам спрашивает, «Что общего у каждой статьи закона с отдых? Он командует и тем самым создает обязанности или, что другое слово для того же самого, обязательства » (Бентам 1970, 294). (Схожее современное мнение см. в Harris 1979, 84–106.) Они думают, что анализ законов таким образом выявляет, какие законодатели или субъекты больше всего необходимо знать: при каких условиях принудительная сила закона будет в конечном итоге быть удовлетворены.Другие утверждают, что даже если бы такое сокращение было возможно, это было бы громоздко, неинформативно и немотивированно, скрывая различные социальные функции, которые законы выполняют (Hart 1994: 26–49) и различные причины для действий, которые они создают (Раз 1990). Другие все же, отчаявшись в каком-либо принципиальном пути знания, что такое закон, полностью отказались от проблемы и попытались разработать теорию права, которая его обходит (Honoré 1977; Dworkin 1978: 71–78). Как минимум, кажется очевидным, что все или не все законы налагают обязательства, их можно только полностью понять через их отношения к тем, кто это делает.Таким образом, юридическое право – это интерес, который гарантирует возложение на других обязательств по защите В нем юридическая власть – это способность создавать или изменять обязательства, а так далее.

Что же такое юридические обязательства? Они являются юридическими требованиями с субъекты которого обязаны подчиняться. Обязательный акт или упущение — это то, что закон делает необязательным. Поскольку люди явно могут нарушать свои юридические обязательства, «необязательный» не означает, что они физически вынуждены выполнять, и даже этот закон не оставляет их без каких-либо годная альтернатива.Наоборот, люди часто вычисляют, или не выполнять свои законные обязанности. Может быть, тогда обязательства являются просто вескими причинами для выполнения, даже если иногда пренебрегают или перевесил? Это не может быть достаточным условием: высокие суды важные причины не менять себя слишком часто, но не юридическое обязательство воздержаться. Да и не нужно: у человека есть обязанность, а лишь тривиальная причина, не наступать на чей-то газон без его согласия.

Если их содержание не учитывает строгость обязательств, что значит? Исторически важный, хотя в настоящее время в значительной степени несуществующий, теория объяснила это с точки зрения штрафа.Вслед за Гоббсом и Бентамом Английский юрист Джон Остин говорит, что иметь юридическое обязательство подчиняться суверенному приказу сделать или воздержаться, когда приказ требует волеизъявления вместе с сопутствующим риском, однако маленький, терпеть зло за несоблюдение. «Когда я говорить напрямую о шансе навлечь на себя зло, или (изменение выражения) ответственности или неприятности перед зло, я использую термин долг или термин обязательства… » (Остин 1832, 18).Другие задумали косвенная связь между обязанностью и санкцией. Ганс Кельзен считает, что то, что обычно считается содержанием юридической обязанности, на самом деле лишь часть условия срабатывания императивной нормы, которая приказывает или уполномочивает должностных лиц налагать санкции: «Норма [A]: «Не убий» — лишнее, если действует норма: «Тот, кто убивает, должен быть наказан» (Kelsen 1967, 55). И, таким образом, «юридическое обязательство не является или не является непосредственно поведение, которое должно быть. Только принудительный акт, функционирующий как санкция должна быть» (Kelsen 1967, 119).

Ни одна из этих версий теории санкций не пережила H.L.A. Харта критика (Hart 1994, 27–42; ср. Hacker 1973). Во-первых, они вводят в заблуждение представляют собой ряд разрозненных правовых последствий, в том числе компенсации и даже признания недействительными — как будто все они функционируют как штрафы. Во-вторых, они делают непонятными многие знакомые ссылки. к обязанностям при отсутствии санкций, например, обязанность высшие суды для применения закона. В-третьих, они предлагают неадекватное пояснение нефакультативности.«Вы обязаны не убийство» не может просто означать: «Если вы убьете, вы будете наказаны», ибо закон не безразличен между людьми, на с одной стороны, убийство и заключение в тюрьму, а с другой стороны, не вообще убийство. «Право не подчиняться закону не может быть получено уплатой штрафа или лицензионного сбора» ( Francome v. Mirror Group Newspapers Ltd. [1984] 2 All ER 408 at 412). Такой dicta являются обычным явлением и отражают привычные взгляды судей. Большинство важно, нормальная функция санкций в законе заключается в усилении обязанности, а не создавать их.Это правда, что одна причина люди заинтересованы в том, чтобы знать, что их юридические обязанности заключаются в том, чтобы избегать санкций, но это не единственная причина и не она, вопреки тому, что Оливер Венделл Холмс предположил, что теоретически это первичный. Предметы также хотят, чтобы руководствовались своими обязанностями — будь то в с целью их выполнения или умышленно их нарушать — и чиновники ссылаются на них как на причин для , а не просто последствия, их решения.

Чувствительность к таким вопросам привела Харта к защите основанного на правилах правила . теория.Он говорит, что, хотя санкции могут обозначать обстоятельства, при которых люди обязаны подчиняться, у них есть обязательство только тогда, когда они подчиняются практикуемому социальному правилу, требующему действия или упущение. Тот факт, что испытуемые используют его, как правило, маркирует его как нормативный. Наложение обязательств отличают еще три особенности. правила: они должны быть подкреплены серьезным или настойчивым давлением на соответствовать; их следует считать важными для общественной жизни или для некоторых ценный аспект этого; и их требования могут противоречить интересы и цели субъекта (Hart 1994, 85–88).Этот счет характер обязательств не является отчетом об их действительность . Харт не говорит, что юридическая обязанность является обязательной всякий раз, когда есть готовность оказать серьезное давление на его поддержку и т. д. Он считает, что обязанность имеет юридическую силу, если она является частью правовой системы (т. е. если она сертифицирована как таковая тестами на право в этой системе), и юридическая обязанность имеет моральную силу только в том случае, если веские моральные причины для его соблюдения. Но, по крайней мере, в его ранних работах, он предлагает теорию практики в качестве объяснения обязанностей вообще — юридические обязанности — порождения правовых правил, моральные обязанности моральные правила и так далее. (Позднее Харт изменил эту точку зрения, см. 1982, 255–68; и 1994, 256.)

Конститутивную роль социального давления иногда считают Остиновский порок в теории Харта, но в любом случае их больше. серьезные проблемы с ним как с общим счетом обязательств (Дворкин 1978, 50–54; Раз 1990, 53–58). Люди с готовностью говорят об обязательствах, когда они прекрасно осознают отсутствие соответствующих социальных практик, т.к. мог бы одинокий вегетарианец в обществе поедания мяса. И практика Харта условия могут быть удовлетворены в случаях, когда нет обязательства, но только общеуместные причины, например, когда жертв регулярно убеждают отдать свои кошельки грабителю.В лучшем случае применима теория Харта. только к особому классу обязательств, в которых наличие традиционная практика является существенной частью причин для соответствие, хотя даже здесь теория вызывает сомнения. (См. Дворкин 1978, 54–58; Зеленый 1988, 88–121)

Третья учетная запись основана на причине . С этой точки зрения, что представляет собой обязательства, не является ни социальными ресурсами, с которыми они навязываются, ни обычаи, в которых они могут выражаться, но вид причин для действий, которые они предлагают. Юридические обязательства независимые от содержания причины, которые являются одновременно категоричными и упреждающими действующий. Отличительной чертой их содержательной независимости является то, что их сила не зависит от характера или достоинств действия, которого они требуют: в В большинстве случаев закон может обязывать делать X или воздерживаться от выполнения X (Hart 1958; 1982, 254–55; но ср. Markwick 2000). То, что они упреждающие, означает, что они требуют, чтобы субъект установил в сторону его собственного взгляда на достоинства и подчиняться, тем не менее.что они категоричность означает, что они не обусловливают свои требования собственные цели или интересы субъекта.

Эта точка зрения предвосхищается как Гоббсом, так и Локком, но ее наиболее влиятельная современная версия принадлежит Джозефу Разу (1977; 1990, 35–84). Он утверждает, что обязательства являются категорическими основаниями для действий. которые также защищены исключительными причинами не действовать некоторые из конкурирующих причин наоборот. Обязательства исключают некоторые противоположные причины — как правило, по крайней мере причины удобство и обычное предпочтение, но обычно они не исключить все: исключающая причина не обязательно является решающей причина.Таким образом, строгость обязательства является следствием не его вес или тренировочные характеристики, а тот факт, что он поддерживает необходимого действия специальными нормативными средствами, изолирующими его от общая конкуренция причин. Или, во всяком случае, это то, что обязательства делать, когда они имеют силу требования, т. е. когда они являются обязательными. То теория не предполагает, что все юридические обязательства на самом деле имеют обязательную силу с моральной точки зрения, но предполагает, что правовая система выставляет их так, как если бы они были — последствие, которое некоторые сомневался.(Hart 1982, 263–67; Himma 2001, 284–97). неуязвим для возражений против основанных на санкциях и основанных на практике теорий, она должна подтверждать общую идею «исключающий разум», и некоторые философы выражали сомнения и на этот счет (Perry 1989, Regan 1987): разумно ли когда-либо полностью исключить из рассмотрения по уважительной причине? Тем не менее эта версия была принята философами права с в противном случае резко контрастирующие взгляды на природу права. (Сравнивать, например, Finnis 1979, 231–59 и Marmor 2001).

Конкурентный рынок — это не правовая система, хотя люди корректировать свое поведение в ответ на относительные цены и в целом представляет собой форму социального порядка. Не было и системы взаимных ядерное сдерживание, хотя оно определяло поведение и порождало нормы, которые регулировал холодную войну. Многие философы и социологи согласны что общественный порядок является правовой системой только в том случае, если он имеет орган .Действующий (или де-факто ) орган может не может быть оправдано, но стоит в особом отношении к оправданному ( де-юре ) орган. Оправданная власть — это то, что эффективно власти утверждают, или то, что они обычно признаются иметь.

Что такое юридическая власть и как она связана с обязательствами? это своего рода практическая власть, т. е. власть над действием. На одной авторитетное мнение: «Заявлять о власти — значит претендовать на право быть повиновался» (Wolff 1970, 5). Есть, конечно, органы, которые такого иска нет. Теоретические авторитеты, т. е. эксперты, не характеризуются претензиями на послушание — им даже не нужно претендовать на право верить. И есть более слабые формы практического власть. Предоставить кому-либо право использовать вашу машину — это просто разрешите ему. Но политическая власть, одной из которых является юридическая власть вид, обычно рассматривается как право на власть с соответствующей обязанностью подчиняться. В связи с этим закон требует права на повиновение, где бы он ни устанавливает обязательства.И повиноваться — это не просто соблюдать закон; это должно быть руководствоваться им. Макс Вебер говорит, что это «как если бы управляемые сделали содержание приказа максимой своего поведение ради самого себя» (Вебер, 1963, 946). Или, как Роберт Пол Вольф несколько более ясно формулирует это: «Послушание — это не вопрос делать то, что кто-то говорит вам делать. это вопрос делать что он говорит вам делать , потому что он говорит вам делать это » (Вольф 1970, 9). Это не означает, что человек подчиняется только в отношении высказывание авторитета как неотъемлемая причина для действия; но надо рассматривать как обязательную содержательно-независимую причину.Вопрос о том, обязанность подчиняться закону зависит от того, должен действовать с правовой точки зрения и подчиняться закону, как он требует подчиняться (Раз 1979, 233-49).

Интересной особенностью этой версии является то, что она предполагает, что можно сказать, чего требует власть, независимо от того, требование обосновано по существу. Ричард Фридман утверждает: «[I] если нет способа сказать, является ли высказывание авторитетным, кроме как путем оценки его содержания, чтобы увидеть, является ли оно заслуживает того, чтобы быть принятым само по себе, то различие между авторитетное высказывание и совет или рациональное убеждение будут иметь рухнул» (Фридман 1973, 132).Идею такого рода развивает Раз в один из ведущих аргументов в пользу «источников тезис», мысль о том, что адекватный тест на существование и содержание права должно основываться только на социальных фактах, а не на моральных аргументы. (Смотри запись на юридический позитивизм.) Субъекты власти «могут извлечь выгоду из его решений только в том случае, если они смогут установить свою существование и содержание способами, которые не зависят от поднятия самого те же вопросы, которые должна решать власть» (Раз 1994, 219). Если право направлено на разрешение споров о моральных вопросах, то право должно быть идентифицируемыми без разрешения этих же споров.Закон поэтому исчерпывается своими источниками (такими как законодательные постановления, судебные решения и обычаи вместе с местными правила толкования). Такого рода аргумент был обобщены (см. Шапиро 1998), но и подвергнуты критике. это неясно, какое ограничение накладывает идея о том, что не связаны с «теми же проблемами» — возможно, если нравственность есть необходимое условие, только могут быть нравственные испытания на авторитет, который оставляет нетронутыми соответствующие зависимые причины (Coleman 2001, 126–7).И хотя закон действительно служит схемой для руководства и оценивая поведение, он может выполнять и другие функции, такие как обучая своих подданных правильному и неправильному, и это может быть неверным отношением к тому, что правила должны соблюдаться отчасти потому, что это правила (Waluchow 1994).

Обязательственно-коррелятивное представление о власти не всегда принятый. Некоторые утверждают, что юридическая власть не предполагает права требования, но лишь набор свобод: решать определенные вопросы за общество и для исполнения своих решений.(Soper 2002, 85 ff; ср. Ladenson 1980; Greenawalt 1987; 47–61; и Эдмундсон 1998, 7–70). Концепция свободы должна отвечать двум вопросы. Во-первых, не является ли это особенностью права решать, что оно требует, чтобы субъекты воздерживались от действий в соответствии с конкурирующими решениями? Если закон говорит, что аборт разрешен, а церковь говорит, что это нет, к чему равнозначен отказ церкви в праве решать, если не то, что государственная политика должна быть структурирована прежним решением и не последнее, даже если последнее верно? Во-вторых, правильно ли для обеспечения соблюдения включают обязанность субъектов платить штраф, когда это требуется? Если да, то это только урезанная версия обязанностно-коррелятивной теории, которая считает, что карательные и обязательства по исправлению положения, но не первичные обязательства, являются обязательными. Если не, это резко расходится с реальными взглядами официальных лиц, которые не думайте, что испытуемые имеют право уклоняться от наказания, если они могу.

Это достигает методологической проблемы в философии права. Немного считают, что характер авторитета закона зависит от описательный анализ, фиксированный семантическими и логическими ограничениями официальный язык и традиции спора. Другие утверждают, что такие анализ невозможен или неопределен, и поэтому мы приводится к нормативным аргументам о том, какой должна быть юридическая власть (см. Soper 2002; Finnis 1979, 12–15).Грубо говоря, они думают, что мы должны понимать закон, чтобы претендовать только на ту власть, которой он был бы оправдано законом. Такова мотивация Фридриха. Предположение Хайека о том, что «идеальный тип закона… обеспечивает просто дополнительная информация, которая должна быть принята во внимание при принятии решения актера» (Хайек, 1960, 150). Хайек выступает за свободный рынок и приходит к выводу, что природу юридической власти следует понимать аналогично. Наиболее радикальную позицию такого рода занимает Рональд. Дворкина.Он предпочитает то, что он называет «более расслабленным». понимание юридической власти (Дворкин 1986: 429). У других есть утверждал, что упреждающее понятие власти неудовлетворительно потому что он слишком жесткий (например, Perry 1989). Возражение Дворкина звучит очень Глубже. Его позиция состоит не в том, что право сообщает лишь более слабую форму руководство; дело в том, что закон не следует понимать как попытку вообще что-либо сообщать. Субъект, рассматривающий свои юридические обязанности, не слушая закон; он занят «разговором с себя» и «пытается обнаружить собственное намерение в поддержание и участие в этой практике» (Dworkin 1986, 58).С этой точки зрения нет никакого факта в том, что закон утверждает это не зависит от того, что каждый делает хорошо, чтобы считать это утверждая.

Однако мы решаем методологический вопрос, есть два параллельные нормативные вопросы:

  • Проблема обязательства : Что, если что-то оправдывает обязанность подчиняться закону и насколько это повиновение продлевать?
  • Проблема легитимности : Что, если что-то оправдывает принудительная сила закона, и как далеко эта власть может должным образом распространяться?

Какова связь между ними? Некоторые утверждают, что обязательство стоит на первом месте: «Хотя обязательство не является достаточным условие принуждения, оно близко к необходимому. Государство может иметь веские основания в некоторых особых обстоятельствах для принуждения тех, кто не обязаны подчиняться. Но никакой общей политики соблюдения закона с стали можно было бы оправдать, если бы закон вообще не был источником подлинные обязательства» (Дворкин 1986, 191). Идея в том, что наличие справедливости на чьей-либо стороне не является достаточным основанием для принуждение других; нужен также особый титул, вытекающий из морального статус закона. (В отличие, например, от мнения Локка о том, что каждый обладает «исполнительной властью закона природы», по крайней мере вне политического общества (§ 13).)

Другие утверждают, что это возвращает отношения вспять. Во-первых, это сомнительно, чтобы кто-то мог иметь обязательство подчиняться нелегитимный режим. Как говорит Роулз, «[A] молчание или даже согласие на явно несправедливые институты не порождает обязательства» (Rawls 1971, 343; но ср. Simmons 1979, 78–79). Если таким образом, по крайней мере, некоторые условия легитимности предшествуют обязательству послушание. Во-вторых, есть серьезные основания полагать, что мы не иметь обязательств подчиняться если бы закон не был уже оправдано отстаивание своих требований «со сталью.А правовая система, которая не могла на законных основаниях принуждать, не могла гарантировать законопослушные, что непокорные не примут их за лохов. Не имея возможности решить эту проблему уверенности, было бы несправедливо возлагать на них обязательства и несправедливо требовать от них повиновения. В основе этого предложения лежит та идея, та знакомая идея, что эффективность необходима, но, конечно, не достаточное — условие обоснованной власти. (См. Kelsen 1967, 46–50; ср. Финнис 1979, 250)

Это может подтвердить нашу уверенность в коррелятивности обязательства известно, что с древнейших времен философские размышления о политическом власть сосредоточилась на обязанности повиноваться.Пассивный обязательство повиноваться — это, конечно, не все, что мы обязаны закону (Parekh 1993, 243; Green 2003, 543–547), но многие считают это минимальным требованием закона. Это порождает загадку. Как говорит Вольф: «Если индивидуум сохраняет свою автономию, оставляя за собой в каждом случае последнее решение о сотрудничестве, он тем самым отрицает полномочия состояние; если, с другой стороны, он подчиняется государству и принимает его претендовать на власть тогда… он теряет свою автономию» (Wolff 1970, 9).Вольф решает дилемму в пользу автономии, и на этой основе защищает анархизм.

Некоторые опасения Вольфа проистекают из «сдачи само суждение» — как вообще может быть рационально действовать против разума, как его видят? Другие вытекают из того, что это сдать закону . По первому пункту имеет значение обратите внимание, что обещания и контракты также предполагают отказ от суждения и своего рода почтение к другим (см. Soper 2002, 103–39), но рациональное анархист нуждается в таких добровольных обязательствах, чтобы заменить авторитетный приказ.Принципиальное возражение против каждой сдачи Таким образом, суждение саморазрушительно. Кроме того, как представляется, есть случаи в что, отказавшись от суждений по некоторым вопросам, можно добиться большего время и ресурсы для размышлений и принятия решений по более важным вещам. важно, или в отношении которого человек имеет большую способность для самоуправление. Таким образом, частичный отказ от судебного решения может усилить автономия агента в целом.

Это говорит о том, что озабоченность Вольфа лучше понять как скептицизм относительно того, оправдано ли отказаться от своего суждения оптом к закону.Некоторые философы подвергали сомнению понятность этого сомнения; говорят, что это из природа закона, что существует обязанность подчиняться ему, по крайней мере в его центральном корпусе (Fuller 1958, 100; Finnis 1979, 14–15). Некоторые заходят так далеко, что заключить, что поэтому абсурдно просить о каком-либо основании обязанность подчиняться закону: закон — это то, чему следует подчиняться (Макферсон, 1967, с. 64). Нам нужен путь в этот круг, и лучший вход в определение природы права способом, совместимым с различными теориями своей природы.Особенно важны три особенности (опираясь на Харт 1994, 193–200; Раз 1990, 149–54; и Lyons 1984, 66–68. ) Во-первых, закон институционализированный : нет ничего закона, что не связано с деятельность таких институтов, как законодательные органы, суды, администраторов, полицию и т. д. Во-вторых, правовые системы имеют широких объем . Право не ограничивается делами небольших групп лицом к лицу таких как семьи или кланы, и не ограничивается только ограниченным кругом область жизни, такая как бейсбол.Закон регулирует открытые домены большие, слабо структурированные группы незнакомцев и регулирует их самые насущные интересы: жизнь, свобода, собственность, родство и т. д. Но хотя право обязательно имеет дело с моральными вопросами, оно не обязательно делать это хорошо, и это его третья центральная черта: закон морально ошибочный . Это признают как позитивисты, так и естественные юристы, чей лозунг «несправедливый закон — не закон» никогда не предназначался для утверждения непогрешимости закона.

Таким образом, вопрос о политическом обязательстве зависит от того, существует ли это моральные причины подчиняться обязательным требованиям обширная, морально ошибочная, институционализированная власть. Этот обязательство претендует на то, чтобы быть всеобъемлющим в том смысле, что оно охватывает все юридические обязательств и всех, чье соблюдение требует закон. Это не предполагается связать будь что будет, хотя это должно быть одним подлинным обязательства среди прочего. Некоторые философы также считают, что следует связывают людей именно с их собственными состояниями, т. е. состояниями, которых они являются резидентами или гражданами, и что аргумент, который не может показывают, что у человека были более строгие обязанности подчиняться своей стране, чем точно так же просто иностранный был бы в этой мере недостаточным (Симмонс 1979, 31–35; Грин 1988, 227–228).Наконец, это общая точка зрения обязательство существует только тогда, когда пороговое условие справедливости встретились.

Теория политического обязательства является неволюнтаристской, если ее принципы, оправдывающие юридическую власть, не ссылаются на выбор или волю субъектов среди его причин думать, что они обязаны повиноваться. Три таких аргумента имеют некоторую ценность.

4.1 Учредительные обязательства

«[Почему] я должен подчиняться правительству — абсурдный вопрос. Мы не поняли, что значит быть членом политического общества, если мы предположим, что политическое обязательство — это то, что мы могли бы не имели и поэтому должны быть оправданы » (Макферсон 1967, 64).С этой точки зрения многочисленные попытки найти независимые моральные принципы для оправдания обязательства не просто ошибочны, они концептуально запутались; они проявляют «симптом философский беспорядок» (Питкин 1965, 75). Дело решается обращая внимание на значение слова «член». Трудно найти философы, которые все еще думают, что нормативные вопросы могут быть решены по лингвистическим соображениям, но есть, как ни удивительно, некоторые, кто думаю, что эта стратегия аргументации по существу правильна. Рональд Дворкин, например, утверждает: «Политическая ассоциация, такая как семья или дружба и другие формы ассоциации, более локальные и интимное, само по себе чревато обязательствами» (Dworkin 1986, 206). Его акушерская теория — партеногенетическая: политика — это форма ассоциация то в сама несет обязательства. Имея девственницу рождения, обязательство не имеет отца среди знакомых моральных принципов, таких как согласие, полезность, справедливость и так далее. Мы обосновываем это, показывая, как это своего рода «ассоциативное» или «общественное» обязательство, составляющее определенный вид сообщества.

Люди в органических ассоциациях часто чувствуют себя обязанными другим. члены, но обычно мы ищем независимое основание, чтобы оправдать их (см. Симмонс, 1996; Веллман, 1997).Одна версия фокусируется на значении обязательства, связанные с социальными ролями. Обязанность подчиняться есть объяснить, дав отчет о вовлеченной социальной роли, для пример «член», «гражданин» или «тема». Важно видеть, что нет ни одного проблема здесь, но два. Есть вопрос содержания : что делает политическая роль на самом деле требуется? И есть дело действительность : что делает эти требования обязательными для его жильцы? (См. Hardimon 1994.) Но они тесно связаны: нельзя решить второе независимо от первого.Здесь нет общий ответ на вопрос, почему ролевые обязанности связывают — это зависит от ролей и обязанностей.

Дворкин, напротив, считает, что в целом у нас есть «обязанность соблюдать наши обязанности в соответствии с социальными практиками, которые определяют группы и возложить на членство особую ответственность» (Дворкин 1986, 198) при условии, что члены группы считают, что их обязательства являются особыми, личными и вытекают из добросовестного толкования одинаковую заботу о благополучии всех своих членов.По правде говоря, однако, эти условия не являются вопросом действительных чувств участников и мысли — это интерпретирующие свойства, которые мы бы сделали хорошо вменять им (201). Тем не менее, почему они обосновывают обязанность послушание в отличие от обязанности уважительного внимания или обязанности извиниться за случаи несоблюдения? Конечно, послушание не является частью дворкинской парадигмы добродетели «братства» — взаимного помощь и поддержка являются нормальными обязательствами там. Действительно, классический ассоциативной моделью политической власти было не братство, а отцовство , против которого так решительно выступал Локк.Это не отрицать, что мы чем-то обязаны тем достойным обществам, мы оказываемся недобровольными членами, но нам нужны некоторые еще один аргумент, чтобы точно определить, к чему это приводит.

4.2 Инструментальное обоснование

Более типичная неволюнтаристская теория утверждает, что авторитет может инструментально оправдано как способ помочь своим субъектам делать то, что они должен.

Нормальный и основной способ установить, что лицо должно быть признано, что власть над другим лицом включает в себя показывая, что предполагаемый субъект, вероятно, лучше соблюдает причин, которые относятся к нему (кроме предполагаемого авторитетного директивы), если он принимает директивы предполагаемого органа как авторитетно обязательные, и пытается следовать им, чем если бы он пытался следовать причинам, которые относятся непосредственно к нему. (Раз 1994, 214; ср. Раз 1986, 38–69)

Раз называет это «тезисом нормального обоснования» (NJT). Оно выполняется только в том случае, если власть основывает свои директивы на причины, применимые к субъектам («зависимость тезис»), и если испытуемые воспринимают его директивы как упреждающие причинам, вытесняя собственные суждения о том, что следует делать на достоинства («тезис о преимущественном праве»). нужно три очка акцент. Во-первых, нормальное обоснование не является единственным обоснованием, но один типичный для множества практических и теоретических авторитетов.По своей сути идея состоит в том, что оправданные авторитеты помогают своим подданным на что у них уже есть веские причины; это не применяется, когда это субъектам важнее самим решать, чем решать правильно. Во-вторых, хотя NJT имеет сходство с правило-утилитаризм, это не утилитаристская теория: это требует дальнейшие обязательства относительно того, какие причины являются значимыми и как о косвенной политике может проводиться. В-третьих, NJT не требует действительные полномочия для продвижения личных интересов субъекта.Например, если есть инвестиции, которые аморально делать (например, в странах, терпеть рабство) то рекомендации консультанта заслуживают уважения только от этих вложений уводят: мало (или допустимо) для них, чтобы максимизировать свою финансовую отдачу. NJT это руководствоваться какими бы то ни было причинами правильно применять к делу, а не причины, о которых агент знает или которые служат его личным интересам узко понимается.

Что-то вроде этого отражает то, как мы оправдываем отсрочку экспертным мнениям ученых или советам врачей, знающих лучше, чем мы.Если бы мы попытались угадать их, мы бы не смогли прибыль от их экспертизы. Поэтому принять их как авторитетные требует полагаться на их суждения и позволить им заменить наша собственная оценка того, что должно быть сделано. Это не слепой почтение: субъект остается внимательным к соображениям более высокого порядка которые определяют, заслуживает ли авторитет доверия, действует ли он добросовестно вера и так далее. И почтение может быть ограничено по объему и предмету проверки его эффективности с течением времени.

Насколько такие соображения применимы к политической власти? Они делают до некоторой степени. Законодатель или администратор может знать лучше, чем большинство что нужно сделать, чтобы сохранить промысел лосося или замедлить глобальный потепление. Но некоторые ученые могут знать так же или даже лучше, а в некоторых областях вообще не существует критериев соответствующей экспертизы. Единственный Таким образом, перспектива расширения охвата NJT зависит от его применения. интегрировать деятельность многих людей, которые должны сотрудничать, но которые не согласен по этим и другим вопросам.Если власть способна создать или поддерживать ценные схемы социального сотрудничества, субъекты могут быть оправдано повиноваться, даже если это не та схема, которую они хотели бы сами выбрали. Иногда утверждают, что это так в общие «проблемы координации» и в ситуациях, когда индивидуальное рассуждение может быть саморазрушительным, например, в дилеммы заключенного.

Неясно, насколько на самом деле необходимо уважение к авторитету. здесь. Степень, в которой люди нуждаются в авторитетном руководстве для обеспечения сотрудничество зависит от контекста.И закон может решить некоторые проблемы сотрудничество, просто предоставляя информацию или реструктурируя стимулы (см. Грин 1988, 89–157). Это говорит о том, что NJT охватывает только узкий круг законной государственной деятельности. Но по-другому тоже кажется широкий. Мы не думаем, что политическая власть должна признаваться всякий раз, когда правители могут лучше обеспечить соответствие праву причина. Есть вопросы, которые слишком тривиальны или иначе неприемлемы для политического регулирования. Возможно, какой-то порог сначала должно быть выполнено условие, и NJT следует ограничить вопросами общесоциальное значение.

4.3 Необходимость

Аргументы, основанные на необходимости, могут быть мотивированы именно этим беспокойством. На этой учетной записи недостаточно, чтобы кто-то мог помочь другим отслеживать правильную причину, он должен быть в состоянии сделать это в пределах определенной области. Локк считал, что наиболее актуальным вопросом политической философии является «отличить именно дело гражданского управления» (Locke 1982, 26), чтобы определить, что именно принадлежит Цезарю. Немного современные писатели придерживаются аналогичной точки зрения. Элизабет Анскомб утверждает что домен власти это домен необходимых соц. функции.«Если что-то нужно, если это, например, необходимой задачей в жизни человека, то право возникает у тех, чья задача это, чтобы иметь то, что принадлежит производительности задача» (Anscombe 1978, 17). Тогда возникает два вопроса: какие задачи необходимы? Какие права нужны для их выполнения?

Ответы на первый вопрос сильно разнятся. Джордж Клоско связывает это с производство «предположительно полезных общественных благ», товары, которые каждый хотел бы получить и которые требуют социального сотрудничества для производить (Клоско, 1992).Другие более экстравагантны. Финнис мыслит законом должны обеспечить всеобъемлющую основу для реализации списка якобы самоочевидные ценности, включая жизнь, знания, игру и религия (Финнис 1979, 81–97, 154–56). Влиятельный промежуточный ответ связывает политическую власть с царством справедливости и обосновывает повиновение естественной обязанностью: «Эта обязанность требует от нас поддерживать и соблюдать со справедливыми институтами, которые существуют и применимы к нам. Это также сдерживает нас к дальнейшему справедливому соглашению, еще не установленному, по крайней мере, когда это можно сделать без особых затрат для себя.(Ролз 1971, 115)

Основа теории Ролза в необходимости становится очевидной, если мы изучить, что может означать для справедливого института «подать заявку на нас.» А.Дж. Симмонс убедительно доказывает, что Институт Продвижение философов не может принести нам пользу, как бы это ни было справедливо, и тогда требуют, чтобы мы заплатили его взносы (Симмонс 1979, 148). Поэтому он предлагает что нормативно релевантный смысл применения требует, чтобы принять выгоды — но это значит преобразовать естественную счет долга в слабо волюнтаристский, как справедливость. (Смотри ниже, § 5.3.) Джереми Уолдрон диагностирует силу таких контрпримеров как вытекающее из того факта, что, хотя действует справедливо , Институт не является чем-то, чья деятельность требуется правосудие : они необязательны, необязательны (Waldron 1993). Этот кажется правильным; но если мы затем ограничим сферу полномочий необходимости мы снова оставим позади многие юридические обязательства. Многие из деятельность законного правительства необязательна. Это должно спасти нас из естественного состояния, но амбиции закона более обширны, чем это.Он также делает вещи, которые допустимы, но не необходимы: вводит жилое зонирование, объявляет официальные языки, устанавливает национальные праздники, поддерживает образование и искусство и создает почести. И на службе того, что предписано необходимостью, закон проводит линии и устанавливает стандарты, которые сами по себе просто допустимы. возраст согласия, приемлемый уровень риска, формальности для завещания, браки и т. д. — то, что Фома Аквинский называл «определения» справедливых требований. Содержание всех это ценное и допустимое действие государства недоопределяется теории легитимности и основывается на соображениях, отличных от необходимость.Поэтому необходимые аргументы остаются без поддержки некоторые — возможно, многие — ценные действия государства. Более того, это неясно, что есть необходимое для того, чтобы закон выполнял свою социальную необходимые функции. Anscombe относится к праву иметь то, что необходимо для роли, но что это? Юм считал очевидным, что политическое общество не могло бы существовать без «точного подчинения магистрата», но это, несомненно, эмпиризм без фактов. Всем известно, что правовая система может и допускает определенные количество безобидного неповиновения и что это никоим образом не мешает его способность функционировать.

5.1 Согласие

«Право всех суверенов, — говорит Гоббс в Левиафан (глава 42) «происходит от согласия каждого из тех, кем предстоит управлять». в Второй трактат (§ 95) Локк говорит: «Люди …по природе все свободны, равны и независимы, никого нельзя поставить из этого сословия и подчиняется политической власти другого без его согласия». Идеологическое влияние таких теории в борьбе за представительное правительство и деколонизация была огромной.Мало кто сейчас отрицает, по словам американца Декларации независимости, что все правительства «получают свои справедливые полномочия с согласия управляемых». Возможно, это не слишком много, чтобы сказать, что согласие стало нормальным оправданием для политический авторитет.

Но чье согласие и на что? Не согласие наших предков, за такой «оригинальный» договор, как его называли в семнадцатого века, не может иметь власти над теми, кто не согласен к этому. Волюнтаристская теория требует фактического согласия каждого тема.Но это не может означать согласие на каждый закон или применение из этого. Очевидная абсурдность этой идеи заставляет Финниса заявить согласие «внутренне неправдоподобно»: «необходимость власти как раз и состоит в том, чтобы заменить единогласие в определении решение практических проблем координации, которые связаны или касаются всем в сообществе» (Финнис 1979, 248). Теоретики согласия, однако обычно не предлагали этот принцип в качестве решения «практические проблемы координации». Единогласное согласие будет очень плохим правилом принятия решения : транзакционные издержки будут огромные и несогласные могут заблокировать многие желаемые политики.Согласие чаще предлагается как часть правила конституции , которое в первую очередь создает политическое сообщество. Теоретики согласия отвергнуть, таким образом, идею Канта в «Метафизике морали» (§ 44), что сама способность A насильственно воздействовать Интересы B являются достаточной лицензией для любого, кто может их подвергнуть оба к режиму позитивного права. Для сторонников теории согласия AB взаимодействие не становится кандидатом для официальное постановление до тех пор, пока A и B не договорятся об объединении под одной юрисдикцией.Мы не можем спрашивать, какая или какая власть оправдано как над курдами, так и над шиитами в Ираке, пока мы ответьте, почему он вообще должен быть. Помимо этой основополагающей роли, однако сторонники теории согласия придерживаются разных взглядов на то, имеет ли оно какое-либо значение. Дальнейшее значение в политике. Локк полагает, что тогда оно вытесняется правило большинства делегатов как естественная процедура для большинства решений; для Руссо это всего лишь другая форма рабства.

Однако даже в своей ограниченной роли согласие привлекло могущественных критика.(Хороший обзор см. в Simmons 1979, 57–100; защиты см. Beran 1987.) Они сосредоточены на вопросах о том, находится ли данный факт и, если дан, будет ли он иметь обязательную силу. Согласие не просто консенсус или одобрение; это перформативное обязательство, которое берет на себя обязательство посредством самого акта согласия. Как и другие обещания и клятвы, однако, существуют пределы ее действия. Нам необходимо обеспечить что согласие не может быть отменено по ошибке, принуждению или давлению. Это должно также соблюдать существенные ограничения его действительности. Локк утверждает, что один не может согласиться быть убитым, а значит, и не рабством, а значит, и не что-либо равносильное рабству, включая абсолютное правительство. Можно представьте аналогичный аргумент для вывода о том, что политическое согласие должен быть отзывным. Но поскольку мы строим во всех этих условиях достоверности приверженность сама по себе, кажется, делает все меньше и меньше работы. Питкин думает что в версии Локка оно становится «по существу не имеет значения» (Питкин 1965, 57). Согласие сохраняется только от неактуальности если мы сможем объяснить, почему мы и ценим способность связывать себя подчиняться.Дэвид Юм вообще не мог представить себе никакой причины: выполнение обещания «искусственная добродетель», служащая общественному благу, точно так же, как подчинение закону. До тех пор, пока закон является сносно законным — и Хьюм готов дать ему очень широкое место — обещание повиноваться является излишним для любого правдоподобного ответа на вопрос, почему мы связаны обещанием «немедленно, без всякого обхода, учитывал нашу обязанность к верности; «быть похожим силой и авторитетом, мы ничего не получаем, превращая одно в другое. другое» (Hume 1985, 481).Однако теория согласия не обязательно «превратить» верность в обещание — может также быть необязательным условием послушания, но оно должно объяснять почему это должно быть обусловлено этим. Три вида аргументов были популярный. Во-первых, существуют инструментальные причины для стремления к преднамеренному контроль за исполнением юридических обязанностей. В политическом авторитете где ставки так высоки, как они приходят, власть давать и отказать в согласии служит конечной защитной функции сверх того, что мы можно было ожидать от несовершенных институтов ограниченного правительства.Во-вторых, согласие позволяет людям установить политическую лояльность путем создание новых политических обществ или присоединение к существующим без ожидание постепенного возникновения уз общности и взаимности; согласие является непосредственным пропуском к «идеальному членству» в содружество. (Локк: § 119). В-третьих, хотя согласие определяется по своему перформативному характеру, вспомогательным неперформативным признакам естественным образом сопровождает его: согласие также выражает приемлемость, или наименьшая терпимость правительства. Это может означать согласие на правителей как выдающихся из числа возможных соперников, и это может сигнализировать о том, что у них есть хорошие шансы быть эффективными, т. сама по себе является необходимым условием оправдания любого политического власть.

Можно сомневаться, насколько убедительны такие соображения. Но дела обстоят еще хуже, так как в любом случае ясно, что многие люди не сделали ничего, что могло бы считаться предоставлением такого согласия. Даже бесплатно дано присяги и натурализация обычно не равносильны общему обязательство подчиняться закону (Greenawalt 1987).Другие действия еще меньше правдоподобно так истолковано. Платон Критон вводит идею что дальнейшее проживание считается своего рода молчаливым согласием подчиняться, и Локк расширяет это понятие, включив в него любое пользование преимуществами правительство — «будь то едва ли свободное передвижение по шоссе» (§ 199). Какова бы ни была моральная значимость этих факты, они не считаются согласием, ибо люди делают это без воображая, что они будут создавать обязательства, и они делают их в обстоятельства, при которых у них нет реальной альтернативы. Другой недобросовестные действия, например, голосование или участие в с политикой дела обстоят не лучше: многие не голосуют, и мало кто считает это брать на себя какие-либо обязанности. Возможно, мы можем сказать, что если люди согласны, и , если соответствующие условия легитимности исполнены, то у них будет обязанность соблюдать закон. То есть очевидно далеко от установления претензий закона.

5.2 Выразительные обязательства

Согласие предполагает, что обязательства повиновения должны быть каким-то образом предпринимаемые действиями, смысл которых заключается в принятии на себя обязательства.Там являются более слабыми формами волюнтаризма. Некоторые отношения, которые можно свободно вход (или, по крайней мере, выход) отмечен обязательствами. По сути, это волюнтаристская версия теории учредительных обязательств рассмотренный выше в разделе 4.1, и он предлагает наиболее правдоподобный интерпретация аргументов из благодарности (Walker 1988; Klosko 1989) или сообщество.

Мы обязаны подчиняться таким взглядам, потому что это уместно. выражение эмоций, на которые у нас есть веские причины: благодарность закон за все, что он нам дает, уважение к его добросовестным усилиям по вести нас, или чувство принадлежности к сообществу.В последнем случае отношения не могут быть просто отношениями субъекта права; это должно быть что-то вроде членства в сообществе, закон которого (Раз 1979, 250–61). Дружба дает аналогию. Люди выбирают свою друзей, но не для того, чтобы иметь перед ними обязательства. Расцвет однако дружба влечет за собой обязательства. В дополнение к знакомые причины для выполнения своих обязанностей поддержки, честности, взаимности и т. д., можно предположить, что это также выражает и, как известно, выражает верность своим друзьям, и что что дает дополнительную поддержку обязанностям.Точно так же, предполагает Раз, «Человек, отождествляющий себя со своим обществом, чувствующий, что оно принадлежит ему и что он принадлежит ему, лоялен своему обществу. Его лояльность может выражаться, среди прочего, в отношении закона сообщества» (1979, 259). Это должно быть несколько свободным подходят — институциональная и бюрократическая структура права означает, что как правило, это будет несовершенное выражение общества, в котором оно регулирует. И, как отмечает Раз, выразительные аргументы применимы только к тем, кто на самом деле состоит в этом особом отношении; они не показывают, что это делать это обязательно, а также что обязательно выражать свое верность таким образом, а не каким-либо другим.Более того, непонятно, почему мы должны даже думать, что послушание является подходящим выражением этого отношения в первую очередь. Это хорошо укоренившийся соглашение? Это как-то нормативно уместно? Лояльность к своим друзья обычно не отображаются в , подчиняясь им . Почему должен лояльность к сообществу будет отличаться?

5.3 Справедливость

Возможно, самый влиятельный волюнтаристский аргумент обосновывает политические обязательства ни в перформативных, ни в экспрессивных действиях, а в голая готовность извлечь выгоду из системы взаимных ограничений. Это территория справедливости или честной игры, сформулированная Хартом (1955) и разработан Ролзом (1964). Основная идея состоит в том, что те, кто принимает преимущества справедливой схемы сотрудничества должны делать свое дело выделенная часть по этой схеме: если другие подчиняются закону в нашу пользу, мы обязаны им не злоупотреблять их согласием.

Идея о том, что выгоды от закона должны быть приняты , может не необходимое условие для действительности всех обязательств честной игры (Арнесон, 1982; Клоско, 1992), но для любого, кто стремится соответствует политическому волюнтаризму.Если схема сотрудничества просто навязывает людям выгоды как неизбежные последствия совместная деятельность других — даже очень ценная преимущества — любая обязанность соблюдения должна быть оправдана одним из недобровольные принципы, рассмотренные выше. Добавление принятия условие, конечно, не сводит честность к согласию: те кто прыгает через турникеты в метро не значит брать на себя обязательство платить стоимость, плата. Но это делает справедливость уязвимой для тех же возражение : недостаточно людей выполняют соответствующее действие.То центральные преимущества эффективной правовой системы, включая безопасность и порядка, являются всеми видами неисключаемых общественных благ, которые Симмонс (1979, 138–139) называет «открытыми преимуществами». Их можно избежать только за большие деньги, а во многих случаях и вовсе нет. Тем более, что не все случаи неповиновения могут быть правдоподобно представлены как безбилетник, и обязательства справедливости отслеживают юрисдикцию закона только в готовый способ. Справедливость порождает обязательства всякий раз, когда существует полезная практика взаимного принуждения и принятого выгода — неважно, поддерживается ли она законом претендовать на юрисдикцию над субъектами.

Как следует из приведенного выше обзора, существуют правдоподобные возражения против каждого доминирующих оснований для обязанности подчиняться закону. (Для полезные оценки других теорий, см. также Wasserstrom 1963; Смит 1973; а также Simmons 1979.) Каждое из них оставляет существенные пробелы в авторитете закона. Это не доказательство невозможности — только анархисты вроде Вольфа думают, что оправданная политическая власть невозможна. Но ни то, ни другое это просто знакомая проблема, что философские теории дают только грубо соответствует нашим казуистическим суждениям.Это то, что типично все оправдания авторитета чувствительны к контексту таким образом, что требований закона нет. Иными словами, сам закон подразумевает определить, насколько далеко и в каких контекстах действует его власть.

Возникший в результате скептицизм в отношении обязанности подчиняться породил к дебатам о его значении (Senor 1987; Gans 1992, 90). Как и в других областях философии некоторые трактуют скептические выводы как reductio против любых предпосылок, которые, кажется, поддерживают их; другие склонны к следуйте за аргументами, куда они ведут.При оценке значимости скептицизм, нужно иметь в виду несколько моментов:

  1. Скептицизм в отношении политических обязательств проистекает из особого особенности правовых полномочий, в частности, их широкий объем, его институционализированный характер и его моральная ошибочность. Поэтому знакомые принципы, которыми мы оправдываем авторитет учителей, родители, врачи или исполнители не могут с готовностью обобщить, чтобы охватить все законы. Большинство скептических аргументов касаются чрезмерного охвата.Они не отрицают что юридическая власть часто бывает ценной или что часто основанная на содержании причина делать то, что требует закон; они не отрицают этого у некоторых людей есть моральные обязательства подчиняться; они даже этого не отрицают есть некоторые законы, которые каждый имеет моральное обязательство соблюдать подчиняться. Они отрицают только то, что добросовестный субъект обязан принимать по закону, что он должен разделять образ государства. Это важно видеть, что это не равносильно одобрению политики «тщательно выбирать.Это соответствует смешанной политике: могут быть области и вопросы, в отношении которых следует принять обязательство послушания и другие, где следует распределить свои соответствие по существу. Харт пишет: «Признание обязательство подчиняться , закон должен как минимум подразумевать, что существует есть хоть какая-то область поведения, регулируемая законом, в которой мы не свободно судить о моральных достоинствах тех или иных законов и делать нашу подчинение зависит от этого суждения» (Hart 1958). Скептический аргументы не должны отрицать, что такая область существует; они отрицают, что это совпадает с фактическими требованиями закона.
  2. Скептицизм в отношении обязательства не влечет за собой скептицизма в отношении легитимность: можно утверждать, что закон имеет право принуждать, отрицая что все субъекты закона обязаны ему подчиняться. (См. Грин 1988; Симмонс 1979; и Эдмундсон). Скептицизм в отношении возможности легитимное правительство ведет к обычному анархизму; скептицизм в отношении политических обязательств ведет лишь к тому, что называется «философский анархизм»: отрицание того, что закон имеет все власть, которую он претендует на себя.
  3. Скептицизм – это не точка зрения, согласно которой взятие на себя обязательства подчиняться было бы недопустимым , мнение анархистов вроде Уильяма Годвин и Вольф и крайние индивидуалисты вроде Торо. Скептики говорят что есть также других морально допустимых отношения к иметь к закону. Эти взгляды могут быть более распространенными и более оправдано, чем полагают некоторые философы.

Ответственность и обязательства в разделе «Ответственность за защиту» JSTOR

Абстрактный

В этой статье рассматривается утверждение Луизы Арбур о том, что доктрина «Ответственности по защите» основана на существующих обязательствах международного права, особенно тех, которые относятся к предотвращению геноцида и наказанию за него.При этом он утверждает, что устремления проекта R2P не могут поддерживаться одной только идеей «ответственности». Далее в статье утверждается, что согласованность R2P зависит от непризнанной и не сформулированной теории обязательств, которая связывает понятия вины, вины и подотчетности с теми предупредительными, карательными и восстановительными действиями, которые отстаивают Арбур и другие. Затем предлагаются две теории обязательства, одна естественная, другая конвенциональная, которые делают эту связь явной.Но за проистекающую ясность приходится платить: натуралистический подход ускользает от «реального» мира, чтобы восстановить внутреннее достоинство всех мужчин и женщин, в то время как конвенционалистский подход остается прочно привязанным к «реальному» миру, восстанавливая любое достоинство, которым может обладать человек. способ соглашения. Статья завершается утверждением о том, что сторонник ответственности по защите может иметь одно или другое, но не то и другое.

Информация о журнале

Целью Обзора международных исследований является содействие анализу и пониманию международных отношений.Его охват широк как по тематике, так и по методам. RIS предназначен для удовлетворения потребностей студентов и ученых, заинтересованных во всех аспектах международных исследований, включая политические, экономические, философские, правовые, этические, исторические, военные, культурные и технологические аспекты предмета. Редакторы RIS восприимчивы к широкому спектру методологий, используемых в настоящее время в гуманитарных и социальных науках. Каждый выпуск содержит исследовательские статьи и обзорные статьи; иногда проблема может также включать дискуссионный форум, учебную статью и интервью.The Review of International Studies — официальный журнал Британской ассоциации международных исследований.

Информация об издателе

Cambridge University Press (www.cambridge.org) — издательское подразделение Кембриджского университета, одного из ведущих мировых исследовательских институтов, лауреата 81 Нобелевской премии. Издательство Кембриджского университета согласно своему уставу стремится как можно шире распространять знания по всему миру. Он издает более 2500 книг в год для распространения в более чем 200 странах.Cambridge Journals издает более 250 рецензируемых академических журналов по широкому спектру предметных областей, как в печатном виде, так и в Интернете. Многие из этих журналов являются ведущими академическими изданиями в своих областях, и вместе они образуют один из наиболее ценных и всесторонних исследовательских корпусов, доступных сегодня. Для получения дополнительной информации посетите http://journals.cambridge.org.

Урок: определение наших обязательств перед другими

Как наши убеждения о различиях влияют на то, как мы видим и выбираем взаимодействие друг с другом?

Учащиеся будут применять новую концепцию человеческого поведения — вселенная обязательств — для анализа того, как отдельные лица и общества определяют, кто заслуживает уважения и чьи права заслуживают защиты.

На предыдущих уроках учащиеся изучали человеческую склонность создавать группы «своих» и «чужих», а также последствия такого поведения перед лицом различий. Они также рассмотрели, как группы, как и отдельные люди, имеют идентичность и как то, как группа определяет себя, определяет, кто имеет право на преимущества принадлежности, а кто нет. На этом заключительном уроке, посвященном теме «мы» и «они», учащиеся изучат новую концепцию — вселенная обязательств — термин, введенный социологом Хелен Фейн для описания круга людей и групп внутри общества, «по отношению к которым обязательства должны, к кому применяются правила, и чьи травмы требуют возмещения ущерба.” 1 Понимание концепции вселенной обязательств дает важные сведения о поведении отдельных лиц, групп и наций на протяжении всей истории. Это также помогает учащимся глубже задуматься о преимуществах принадлежности к «своей» группе общества и о последствиях принадлежности к «чужой» группе. Упражнения на этом уроке просят учащихся подумать о людях, за которых они чувствуют ответственность, и помогают учащимся проанализировать то, как их общество определяет, кто достоин уважения и заботы, а кто нет.

Объединяться в группы — это естественное поведение. Быть частью группы помогает удовлетворить наши самые основные потребности: мы разделяем культуру, ценности и убеждения, и мы удовлетворяем наше стремление принадлежать. Подобно индивидуумам, группы имеют идентичность. То, как группа определяет себя, определяет, кто имеет право на ее преимущества, а кто нет. Иногда последствия исключения из группы незначительны или безобидны. Например, на человека, который не любит бегать, вряд ли повлияет отсутствие членства в беговом клубе.Но иногда последствия могут быть существенными, даже ужасными. Если страна отказывает кому-то в гражданстве, его свобода, средства к существованию или безопасность могут оказаться под угрозой. Более того, вселенная обязательств общества может измениться. Отдельные лица и группы, которые когда-то были уважаемыми и защищаемыми членами общества, могут оказаться вне сферы обязательств при иных обстоятельствах.

Общества с правительствами, приверженными демократическим ценностям и правам человека, как правило, определяют сферу своих обязательств более широким и инклюзивным образом, чем другие общества. Тем не менее, даже в демократических странах политические движения и идеологии, такие как национализм, расизм или антисемитизм, могут закрепиться и привести к более узкому определению того, чьи права и привилегии заслуживают защиты, а чьи нет. Во времена кризисов, таких как война или экономическая депрессия, общества также склонны более узко определять, кто является «одним из нас» и чья лояльность теперь находится под подозрением, что делает их недостойными защиты и уважения. Отдельные лица или группы, выходящие за пределы сферы обязательств нации, становятся уязвимыми не только для лишения прав, привилегий и экономических выгод, предоставляемых гражданам, но и для изгнания, физического вреда и, в самых крайних случаях, геноцида (как Хелен Фейн предупредила, когда сформулировала эту концепцию в 1970-х).

Хотя Фейн придумал этот термин для описания того, как нации определяют членство, мы также можем признать, что у людей есть вселенная обязательств — круг людей, о которых человек чувствует себя обязанным заботиться и защищать. Это помогает нам распознать внутренние иерархии, которые влияют на то, как мы думаем и реагируем на потребности других. Хотя непрактично и невозможно, чтобы вселенная обязательств включала всех в свой центр (самая важная позиция), признание того, как мы думаем и расставляем приоритеты наших обязательств по отношению к другим, может помочь нам действовать более вдумчиво и сострадательно.

обязательство — Англо-русский словарь на WordReference.com


WordReference Random House Learner’s Dictionary of American English © 2022
ob•li•ga•tion   /ˌɑblɪˈgeɪʃən/USA pronunciation н.
  1. то, что человек считает морально или юридически обязанным сделать: [исчисляемое]чувствовать обязанность помогать своим родителям.[неисчислимое]сильное чувство семейного долга.
  2. обязывающее обещание или договор:[uncountable]Попробуйте наш продукт без обязательств по покупке.
См. -lig-.
WordReference Random House Unabridged Dictionary of American English © 2022
ob•li•ga•tion (ob′li gā shən), произношение США  с.
  1. то, что обязывает или обязывает человека делать определенные вещи и что возникает из чувства долга или вытекает из обычаев, закона и т. д.
  2. то, что делается или должно быть сделано по таким причинам: для выполнения своих обязательств.
  3. обязывающее обещание, договор, чувство долга и т. д.
  4. акт связывания или обязательства обещанием, договором и т. д.
  5. Закон
    • соглашение, подлежащее исполнению по закону, первоначально применявшееся к обещаниям, запечатанным печатью.
    • документ, содержащий такое соглашение.
    • облигация, содержащая штраф, с приложением условий для выплаты денег, выполнения условий и т. д.
  6. любые облигации, банкноты, векселя, сертификаты и т.п. правительства или корпорации, служащие доказательством задолженности.
  7. задолженность или сумма задолженности.
  8. одолжение, услуга или выгода, за которые следует поблагодарить.
  9. долг благодарности: Он чувствовал себя обязанным своему учителю.
  10. состояние долга в знак благодарности за услугу, услугу или выгоду.
  • Латинское obligātiōn- (основа obligātiō ) переплет, эквивалент. to obligāt ( us )bound (см. obligate) + -iōn- -ion
  • Старофранцузский obligāt
  • Среднеанглийский obligacioun 907481 1259–1033
      • 1.См. соответствующую запись в Полной ответственности. См. обязанность .  
      • 5. См. соответствующую запись в Полном договоре, соглашение.

    Collins Concise English Dictionary © HarperCollins Publishers::

    обязательство /ˌɒblɪˈɡeɪʃən/ сущ.
    1. моральное или юридическое требование; долг
    2. обязательство или состояние обязательства
    3. письменный договор, содержащий неустойку
    4. документ, подтверждающий задолженность для обеспечения возврата денег, взятых взаймы
    5. лицо или вещь, с которыми человек связан моральными или юридическими обязательствами
    6. услуга или услуга, за которые человек в долгу

    обязательство ‘ также встречается в этих статьях (примечание: многие из них не являются синонимами или переводами):

    .

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.